Andrei

“Because the way people are built, Hermione, the way people are built to feel inside -" Harry put a hand over his own heart, in the anatomically correct position, then paused and moved his hand up to point toward his head at around the ear level, "- is that they hurt when they see their friends hurting. Someone inside their circle of concern, a member of their own tribe. That feeling has an off-switch, an off-switch labeled 'enemy' or 'foreigner' or sometimes just 'stranger'. That's how people are, if they don't learn otherwise.”
― Eliezer Yudkowsky, Harry Potter and the Methods of Rationality

“Lies propagate, that's what I'm saying. You've got to tell more lies to cover them up, lie about every fact that's connected to the first lie. And if you kept on lying, and you kept on trying to cover it up, sooner or later you'd even have to start lying about the general laws of thought. Like, someone is selling you some kind of alternative medicine that doesn't work, and any double-blind experimental study will confirm that it doesn't work. So if someone wants to go on defending the lie, they've got to get you to disbelieve in the experimental method. Like, the experimental method is just for merely scientific kinds of medicine, not amazing alternative medicine like theirs. Or a good and virtuous person should believe as strongly as they can, no matter what the evidence says. Or truth doesn't exist and there's no such thing as objective reality. A lot of common wisdom like that isn't just mistaken, it's anti-epistemology, it's systematically wrong. Every rule of rationality that tells you how to find the truth, there's someone out there who needs you to believe the opposite. If you once tell a lie, the truth is ever after your enemy; and there's a lot of people out there telling lies”
― Eliezer Yudkowsky

“A man wants his virility regarded, a woman wants her femininity appreciated, however indirect and subtle the indications of regard and appreciation. On Winter they will not exist. One is respected and judged only as a human being. It is an appalling experience.”
― Ursula K. Le Guin, The Left Hand of Darkness

“— А как вы считаете, — осторожно, с мягкой, вкрадчивой улыбкой спросил майор Сэндерсон, штатный психиатр, присланный полковником к Йоссариану, — почему полковник Ферридж нашел ваши сны отвратительными?
— Наверное, что-то отвратительное действительно есть или в самом этом сне, или, может быть, в полковнике Ферридже, — почтительно ответил Йоссариан.
— Неплохо сказано, — одобрил майор Сэндерсон. Он носил поскрипывающие солдатские ботинки, а его черные, как смоль, волосы стояли дыбом. — Полковник Ферридж, — признался он, — напоминает мне морскую чайку. Он ни в грош, знаете ли, не ставит психиатрию.
— А вы, наверное, не любите морских чаек? — спросил Йоссариан.
— Да, не очень, — признался майор Сэндерсон с колючим, нервным смешком. — По-моему, ваш сон просто очарователен. Я надеюсь, что он будет часто повторяться и мы еще сможем не раз его обсудить. Не хотите ли сигаретку?
Йоссариан покачал головой, и майор улыбнулся.
— Как вы объясните, — спросил он многозначительно, — почему вы испытываете такое сильное нежелание взять у меня сигарету?
— Потому что я только что одну выкурил. Вот она, еще дымится в пепельнице.
Майор Сэндерсон хохотнул.
— Ну что ж, весьма искреннее объяснение. Но я надеюсь, что мы скоро докопаемся до истинной причины. — Завязав бантиком развязавшийся шнурок ботинка, он взял со стола блокнот желтой линованной бумаги и положил его на колени. — Итак, рыба, которую вы видите во сне… Давайте о ней побеседуем. Это всегда одна и та же рыба?
— Не знаю, — ответил Йоссариан. — Я плохо разбираюсь в рыбах.
— А что напоминает вам эта рыба?
— Другую рыбу.
— А что напоминает вам другая рыба?
— Другую рыбу.
Майор Сэндерсон разочарованно откинулся на спинку стула:
— А вы любите рыбу?
— Не особенно.
— Так почему же вы считаете, что у вас патологическое отвращение к рыбам? — спросил с триумфом майор Сэндерсон.
— А потому что они слишком скользкие, — ответил Йоссариан. — И костлявые.
Майор Сэндерсон понимающе кивнул головой, улыбаясь приятной, фальшивой улыбкой.
— Очень интересное объяснение. Но я полагаю, что скоро мы докопаемся до истинной причины. А в частности, та конкретная рыба, которую вы держите во сне, вам нравится?
— Признаться, я не испытываю к ней никаких особых чувств.
— Следовательно, вам не нравится эта рыба? А не питаете ли вы к ней враждебное, агрессивное чувство?
— О, нисколько. В сущности, она мне даже нравится.
— Следовательно, на самом деле вы любите эту рыбу?
— О нет. Я не испытываю к ней никаких особых чувств.
— Но вы только что сказали, что рыба вам нравится, а теперь заявляете, что не испытываете к ней никаких чувств. Я уличил вас в противоречии. Вот видите?
— Да, сэр, кажется, вы уличили меня в противоречии.
Толстым черным карандашом майор Сэндерсон с гордостью начертал в блокноте: «Противоречие». Закончив писать, он поднял голову и сказал:
— Как вы объясните, что вы сделали два взаимоисключающих заявления, выражающих ваши противоречивые эмоции по отношению к рыбе?
— Я думаю, это оттого, что у меня к рыбам двойственное отношение.
Услышав слова «двойственное отношение», майор Сэндерсон радостно вскочил:
— Вы же все понимаете! — воскликнул он, ломая в экстазе пальцы. — О, вы даже не представляете себе, как я одинок: ведь изо дня в день мне приходится разговаривать с пациентами, которые не имеют ни малейшего понятия о психиатрии. Мне приходится лечить людей, совершенно равнодушных к моей работе. От этого у меня возникает ужасное ощущение собственной никчемности. — Тень озабоченности на секунду легла на его лицо. — И я не могу избавиться от этого ощущения.
— В самом деле? — спросил Йоссариан, не зная, что еще сказать. — Но зачем корить себя за пробелы в чужом образовании?
— Я сам понимаю, что это глупо, — с тревогой в голосе ответил майор Сэндерсон. — Но меня всегда волновало, что обо мне подумают люди. Видите ли, в половом отношении я созрел несколько позже своих сверстников. И на этой почве у меня возник психический комплекс, я бы даже сказал, уйма комплексов.”
― Joseph Heller, Catch-22