“– И среди интеллигенции тоже. Люди потеряли веру. Была вера в коммунизм, вера в
Сталина, вера в идеологию, которая побеждала. Сейчас этой веры нет, она подорвана, особенно
среди молодежи. Нужна некая замена. И церковь вовремя ухватилась и бросилась в эту пустоту,
в борьбу за души молодежи.
– За души молодежи, – повторяет Каганович.
– Да. Некоторым писателям это понравилось. «Мы будем стоять у трона…» Это Крупин
сказал. Пушкин стоял у трона, но у какого трона? Тогда была монархия.
– Сейчас тоже хотели привезти какого-то наследника, – говорит дочь.
– Владимира Кирилловича. Нет. Крупин имел в виду Горбачева, – говорю я.
– По-моему, церковь имеет сейчас очень большую силу, – замечает Каганович. – Судя по
печати, по строительству, восстановлению монастырей… Скоро монахи появятся.
– Может быть, вы перегнули немножко в то время с церковью? Сейчас на это напирают.
– Очень они уж враждебны были. Очень враждебны.
– Вы уничтожили церкви, пожгли иконы.
– Перегнуть-то, конечно, перегнули. Много церквей уничтожили. Комсомольцы уничто-
жали. А теперь снова монастыри, монахи будут, монахини…”