Felix Chuev

“Гитлер – среднего роста, такого же, примерно, как я. Гитлер, конечно, говорил, остальные позволяли себе некоторые дополнения, объяснения, вопросы…

Он меня хотел сагитировать. И чуть не сагитировал, – иронически щурится Молотов. – Все меня агитировал, агитировал, как нам надо вместе, Германии и Советскому Союзу, против Англии объединиться. «Англия уже почти разбита». – «Как же разбита – не совсем пока разбита!» – «Мы с ней скоро закончим, а вы куда-нибудь на юг, к теплым морям, берите Индию».

Я слушаю его с большим интересом. А он меня всячески агитирует. Сильный? Какой он сильный! Потому что однобокий очень, националист крайний, шовинист, который ослеплен своими идеями. Хотел возвеличить Германию и все придавить под ее пятой.

От критики большевиков воздерживался. Дипломатически, конечно, как же иначе можно вести переговоры? Если хочешь о чем-нибудь договориться и будешь в лицо плевать… Приходилось разговаривать по-человечески. Приходилось говорить.”
― Felix Chuev, Molotov Remembers: Inside Kremlin Politics

“– Так Сталин не объявлял военную диктатуру.
– Он сам был диктатором.
– Но он был диктатором от партии. Это разница. Разница большая – диктатор от партии.
– Поэтому и к партии сейчас такое развивают отношение.
– Совершенно верно.
– Что партия узурпировала власть…
– В партии извращение было. Первое время это не было у Сталина.
– И Ленин говорил: вся власть Советам! А не партии.
– Когда подписывали бумаги, то подписывали – Молотов первым, а вторая подпись – Ста-
лин. Потом это уже не применялось, через некоторое количество лет. А вначале не было этого
извращения.
– Многие не могут понять, как у Молотова жена в лагере сидела. Второй человек в госу-
дарстве, Сталин его жену знал прекрасно, она член ЦК была…
– Сталин не признавал никаких личных отношений, – говорит Каганович. – Для него не
существовала любовь, так сказать, к человеку как к человеку. У него была любовь к лицам в
политике… Вероятно, подозревал ее по еврейскому вопросу, так сказать.
– Связи имела.
– Да, да.”
― Felix Chuev, Böyle Dedi Kaganoviç: Stalin'in Son Havarisi