“Сталин никогда не заискивал ни перед кем. Ему это претило, – продолжает Каганович. – Это оригинальный человек, между прочим. Причем его надо брать по временам, по периодам, разный он был. Послевоенный – другой Сталин. Довоенный
– другой. Между тридцать вторым и сороковым годами – другой. До тридцать второго года
– совсем другой. Он менялся. Я видел не менее пяти-шести разных Сталиных.
– В чем дело? В зависимости от политической обстановки характер менялся?
– От напряженности работы. От напряженности обстановки. От напряженности борьбы.
– Если подумать, можно было на его месте свихнуться. Столько ему выпало всякого.
– Трудный период. Тяжелый период. Он ценил людей по работе. По работе ценил людей.
Он и меня… Я помню, когда был наркомом финансов Сокольников, очень талантливый эко-
номист, как экономист был куда крупнее Бухарина, только вот книги не писал. И финансам
нашим помог.
Сталин его ценил, принимал очень часто. Когда мы проводили реформу денежную в
двадцать четвертом году, Сокольников у него был и я был. Кончили разговоры, Сокольников к
Сталину обращается: «Дайте мне Кагановича первым заместителем наркома!» Он меня знал.
Сталин говорит: «Нет, не можем. Не дадим. Это забудьте». Когда он ушел, Сталин говорит:
«Ишь ты какой! Хотел у меня забрать к себе работника, чтобы он мог барствовать, чтоб вы
за него работали!»”