“Но Сталин преувеличивал. Подозрительность у него уже доходила чересчур, и это немудрено. Руководить такой страной! Тем более, что его не признавали вначале…

Я знаю только одно о Сталине: он весь был в идее. И это – главное. Все остальное – он мог поверить, ему могло показаться, что человек не так мыслит по такому-то вопросу, не так думает, и Сталин уже к нему присматривался с подозрением. Это у него было.
– Дело врачей?
– Дело врачей. Сталин мог допустить, что такое возможно.”