بایگانی ادبی پلیس مخفی Quotes

“Полковник Анатолий Краюшкин, которому поручено наше дело, усмехается:
— Кажется, вы первый писатель, который пришел сюда добровольно… Куда мне вас посадить?..
Мы переглянулись и расхохотались.

— Как ты можешь ходить туда? — спрашивали меня. — Как можешь иметь дело с гэбистами?

Туда, но не к ним — к сотням заточенных и приговоренных к неволе и смерти писателей, которые сами уже не могут постоять за себя. И еще к сотням других, которые не были арестованы, но преследовались Лубянкой всю жизнь…”
― Виталий Шенталинский, The KGB'S Literary Archive: The Discovery of the Ultimate Fate of Russia's Suppressed Writers

“Слово, литература всегда занимала особое, исключительное место в русской жизни. Литература была в России не только искусством, но общественным парламентом за отсутствием такового в политике, гласом совести и правды. За Слово у нас убивали — так высоко оно ценилось. Сколько их, художников слова, погибло на этой голгофе?

Но у писателя свои счеты со временем. Жизнь его не обрывается физической смертью. Писатель жив, пока его читают. Людей, погибших от репрессий, не воскресить, но писателей — можно. Нужно только дать им слово. А слово их — рукописи, может быть, еще живы, замурованные где-то в секретных хранилищах, запрятанные в домашних архивах от гэбэшного сглаза, и ждут своего часа, взывают к нам.

«Хранить вечно» и «Совершенно секретно» — две такие надписи стоят на следственных делах репрессированных. Не пора ли разделить: возьмите себе то, что действительно «Совершенно секретно», и отдайте нам, обществу, что надо «Хранить вечно» — нашу историю, культуру — ведь только то, что становится достоянием гласности, и хранится вечно, спасается от забвения.”
― Виталий Шенталинский, The KGB'S Literary Archive: The Discovery of the Ultimate Fate of Russia's Suppressed Writers