“Полковник Анатолий Краюшкин, которому поручено наше дело, усмехается:
— Кажется, вы первый писатель, который пришел сюда добровольно… Куда мне вас посадить?..
Мы переглянулись и расхохотались.

— Как ты можешь ходить туда? — спрашивали меня. — Как можешь иметь дело с гэбистами?

Туда, но не к ним — к сотням заточенных и приговоренных к неволе и смерти писателей, которые сами уже не могут постоять за себя. И еще к сотням других, которые не были арестованы, но преследовались Лубянкой всю жизнь…”