Sergey Osipov

“...двадцатый век — это век иронии, нисходящей метафоры. Даже реализм, кондовый реализм, по нынешним меркам слишком помпезен.”
― Martin Amis, Money

“— Простите? — переспросил он.
— Говорю, миллион-то уже продали?
Он расслабился. Кривоватая улыбка, уклончивый прищур.
— Не шутите так, — сказал он.
— А если серьезно, сколько?
— Разумное количество.
Я икнул и пожал плечами. Снова икнул.
— Вот черт, — сказал я. — Извиняюсь.
Я зевнул и обвел взглядом заведение. Эмис опять уткнулся в свою книжку.
— А вы… — начал я. — Вы что, каждый день так и пишете? Рабочий график, все дела?
— Нет.
— Черт, ну что ж я так разыкался.
Он продолжил чтение.
— А вы… Ну, когда пишете, заранее все придумываете или, это… как пойдет?
— Ни так, ни так.
— На автобиографической основе, — проговорил я. — Ничего, кстати, вашего не читал. У меня вообще на чтение мало времени.
— Кто бы мог подумать, — отозвался он. И опять уткнулся в книжку.
— Кстати, — сказал я, — ваш папаша, он ведь тоже писатель? Наверно, легче так было?
— Конечно. Крепкая цеховая традиция.”
― Martin Amis, Money

“Летом Лондон — как старик с дурным запахом изо рта. Если прислушаться, можно различить усталый всхлип, бульканье мокроты. Уродский Лондон. Даже само слово это сопряжено с тяжелым стрессом.”
― Martin Amis, Money

“Лондон кишмя кишит повестями, разгуливающими рука об руку, В уличной толчее мелькают бесчисленные странные пары всех мастей, возрастов и полов, дамы и вальты, вальты и десятки треф и бубен, червей и пик, разгуливающие рука об руку.”
― Martin Amis, Money