“Острая конкуренция из‑за удобных мест гнездования порой приводит к тому, что очень сильная птица нападает на одну из самых слабых, нарушая границы её владений и безжалостно третируя собственника территории. Именно в таких случаях вступает в действие та самая «уип‑реакция», о которой я уже упоминал, Циканье оскорблённого домовладельца постепенно усиливается, меняет свою тональность и звучит теперь как «уип, уип». Если жена собственника участка не присутствовала при нападении агрессора, она немедленно является и, взъерошив оперение, присоединяется к супругу, чтобы во всем повторять его поступки. Если все это не оказывает должного воздействия на нарушителя спокойствия и он не исчезает немедленно, случается нечто невероятное. Со всех сторон, из всех закоулков, находящихся в пределах слышимости, появляются галки я несутся к атакованному гнезду. Все они громко выкрикивают своё «уип, уип», и наши зачинщики немедленно теряются в сплошной массе своих собратьев, которые в пароксизме ярости исполняют этот неистовый концерт – крещендо и фортиссимо всеобщего гама. Излив таким образом всё своё недовольство, птицы спустя некоторое время успокаиваются и оставляют место происшествия. Лишь собственник гнезда ещё некоторое время тихо цикает в дверях своего освобождённого жилища.
Когда возникает подобный галочий митинг, этого уже достаточно, чтобы остановить драку хотя бы по той самой причине, что агрессор и сам принимает посильное участие в общей шумихе. Наблюдателю, который наделяет птиц человеческими качествами, может показаться, что хитрый захватчик отводит от себя подозрение тем, что вместе со всеми вопит: «Держи вора!». В действительности же он волей‑неволей вовлекается в общее настроение, кричит то же самое «уип, уип» и при этом даже не знает, что он сам и является причиной всей неурядицы. Вместе с другими галками агрессор поворачивается во все стороны, словно выискивая преступника, и делает это, как ни странно, абсолютно искренне.”