“И тут боль в груди стала невыносимой. Вот, что Мэл хотел мне показать. Ведь этот взгляд – открытый, восторженный, счастливый взгляд – предназначался мне. Потому что я всегда буду первой, к кому повернется Мэл, увидев что-то прекрасное. Да и я сделаю то же самое. Неважно, святая я, королева или сильнейшая Гриша за всю историю, я всегда оглянусь на него.”