“Один египетский иерей приехал в Рим и по­знакомился через своего друга с Плотином; желая устроить явление его мудрости, он пригласил Пло­тина прийти [в храм], с тем чтобы увидеть в зри­мом образе со­бытийствующего ему собственного призываемого даймона. Плотин легко согласил­ся. Призвание осуществлялось в храме Иси­ды, ибо — по словам египтянина — он смог найти в Риме одно только это чистое место. Итак, даймон был призван, и когда стал самовиден, выяснилось, что пришел бог, а не существо из рода даймонов. И египтянин сказал: «Блажен имеющий бога дай­моном, блажен не со­бытийствующий с низшими родами!» Однако ни спросить у этого бога ничего не получилось, ни наполниться ви́дением его присутствия, ибо друг, видевший бога вместе с нами, задушил птиц, которых держал ради защиты: не то из зависти, не то испугавшись чего­-то. Со­бы­тийствующий Плотину даймон был божественнее [существ этого рода], и сам философ не сво­дил с него божественного ока души. Это именно и было причиной написания трактата «О приданных нам даймонах», в котором он пытается дать объяс­нение разницы между со­бытийствующими нам су­ществами.”