“Несмотря на все доказательства обратного, мы — мужчины, женщины, взрослые, подростки и особенно родители — все равно хотим верить, что только «чудовища» совершают сексуальные правонарушения. И пусть даже это чудовища, которых мы знаем, — наши работодатели, священники, одноклассники, учителя, любимые знаменитости, политики, судьи Верховного суда, — они все равно ужасны.

«Хороший парень» не способен на насилие, и точка: неважно, сколько сил ему надо потратить, чтобы убедить себя в этом. Даже мужчины, которые признаются, что держали сексуальных рабынь в зонах военных конфликтов, заявляют, что никого не насиловали, — это всегда кто-то другой, «чудовище», «плохой парень». На самом деле одна из общих черт практически всех насильников заключается в следующем: они верят, что проблема не в них.

Среди молодых людей, с которыми я беседовала, несколько человек, которые мне очень нравились — дружелюбные, вдумчивые, умные, харизматичные парни, — «почти что» изнасиловали девушку. Они силой опускали голову девушки вниз, чтобы склонить ее к оральному сексу. Они снимали на камеру, как их девушка доставляет им оральное удовольствие на выпускном, и отправляли ролик бейсбольной команде (без ведома девушки, конечно) — или же записывали такое видео на iPhone для «личного пользования» (и все это без ее ведома).

Каждый из них называл себя «хорошим парнем». Такими они и были, почти всегда. Но дело в том, что даже самый хороший парень способен на очень плохой поступок. Однако признать это слишком страшно. Лиам никому из своих друзей не рассказывал о происшествии в лагере, потому что «если скажешь кому-то такое, а это окажется “не тот человек”, жди беды. Тебя обзовут сексуальным маньяком, насильником, и это разрушит всю твою жизнь». Поэтому, чтобы избежать ярлыка «чудовища», он решил молчать и игнорировать ответственность, которую, на самом деле, он был готов взять на себя.”