“Некто по имени А может быть деталью шлема ужаса, надетого на В, а некто по имени В в то же самое время может быть деталью шлема ужаса, надетого на А. Это и есть окончательная бесконечность в обе стороны, причем оба часто неплохие люди

Ахиллес не может ехать на красивой машине. Потому что когда он на ней едет, он ее не видит. Ее видят прохожие – вот это они на ней и едут. А Ахиллес просто воображает, что на ней едет, а на самом деле она едет на нем.

Тесей это тот, кто смотрит в зеркало, а Минотавр - это то, что он видит, потому что на нем Шлем Ужаса.

Снял шлем, под которым нет головы. По-моему, обнажиться бесстыднее просто невозможно…

Минотавр есть проекция твоего ума и, следовательно, не кто иной, как ты сам.

постмодернизм, который и есть коровье бешенство культуры, вынужденной питаться порошком из собственных костей.

Вопрос: «Зачем существует существующее?» Ответ: «Для разгулки времени».

Без бутылки на такую высоту не подняться. Мне, во всяком случае.

Единственный способ остаться одним - это вести себя так, как будто мы уже одни.

Возможность выйти, Щелкунчик, определяется тем, видишь ты выход или нет.

Построю лабиринт, в котором смогу затеряться с тем, кто захочет меня найти.”