“На следующий день после приезда в Москву мы с отцом направились в Музей истории ГУЛАГа. Нашли его не сразу, нигде не было никаких указателей. Прохожие, которых мы спрашивали на улице, — многие просто проходили мимо, — никогда о таком музее не слышали и качали головой: ГУЛАГ? Njet.
В каком-то внутреннем дворике мы все же его отыскали. Небольшой дом, два-три этажа, на стенах несколько карт, на фотографиях бараки в снегу, истощенные мужчины в телогрейках и валенках. В одной из комнат располагались деревянные нары, и посетители могли представить, как заключенные спали, умывались, из каких мисок ели. Но все выглядело слишком опрятно, слишком благопристойно, словно в кукольном домике. На большой карте при нажатии на кнопки загорались маленькие лампочки, которыми был помечен тот или иной лагерь: Архипелаг ГУЛАГ для детей.”