“продуктивный подход: проанализировать свое поведение в прошлом и понять, насколько детский опыт управлял вашим выбором действий и людей. Если сделать это объективно, не впадая в привычную самокритику и самобичевание, можно стать хозяйкой своей судьбы.

учимся быть родителями, а потому сильнее рискуем повторить усвоенные схемы, если не включены в ситуацию эмоционально и интеллектуально.

умением — которое вы не приобрели в детстве — контролировать и регулировать отрицательные эмоции. Поэтому из глубокой защиты вы сразу перескакиваете в нападение — настоящие американские горки! Вы склонны отвечать ударом на удар, потому что это кажется вам справедливым (ошибка!) и дает ложное ощущение контроля над ситуацией

Если «соглашатель» присоединяется к команде мамочки, то «пустое место» просто держится вне схватки, насколько возможно. Сара вспоминает: «Я почти не помню своего отца отдельно от телевизора или его магазина в цокольном этаже. Он молча поглощал обед, никогда не спрашивал, как у меня прошел день, и исчезал, едва положив вилку на стол. Пока я не стала взрослой, он был для меня никем».
В проблемных браках отцы часто эмоционально самоустраняются задолго до того, как действительно уходят из семьи (а некоторые и не уходят) и проводят больше времени на работе, вне дома, погружаются в хобби или спорт за пределами семейного круга. Интрижки на стороне еще больше отдаляют их от эмоционального центра семьи и, конечно, от дочерей.

Некоторые отцы не объединяются с женами, но принимают роль миротворца, что является разновидностью роли соглашателя. Их приверженность семейным узам и согласие с действиями супруги («Такой уж она человек», «Это для твоего же блага, она желает тебе добра») берут верх над всеми остальными соображениями и заставляют таких отцов активно побуждать дочерей принять их точку зрения. К сожалению, подобное миротворчество еще больше обесценивает и отрицает восприятие и чувства дочери. Такие мужчины испытывают определенную любовь и привязанность к своим дочерям, но игнорируют или не желают замечать обращение с ними матери и его последствия, поскольку главная ценность для них — супружеские узы. Дочь никогда не получает поддержки от такого отца, что приводит к неспособности разобраться в своих чувствах и доверять людям.

Эмоциональная боль, причиняемая дочери отсутствием материнской любви, усугубляется чувством, что отец отрекся от нее, отказался защищать, оставил одну во власти матери. Дочь испытывает огромное эмоциональное смятение из-за отсутствующего отца, и, если мать в конце концов разводится с ним, может фактически занять ее сторону, что порождает еще один внутренний конфликт

Самое губительное в наследии эгоцентричной матери — убеждение, что любовь нужно завоевывать. Это заставляет дочь постоянно пытаться узнать, что нужно сделать, чтобы урвать у матери кусочек любви, — неблагодарное занятие и недостижимая цель.
Наконец, возникает проблема «лишней» — дочери, в принципе не способной заслужить одобрение матери или использующейся в качестве мишени в семейных ристалищах

женщина с подобными чувствами и мыслями безосновательно считает, что поступает рационально и обдуманно. В действительности она действует автоматически, реагируя на эмоциональные триггеры, и, пока не поймет, что происходит, продолжает привносить напряженность в любые отношения, часто доводя их до разрыва. Многие тревожные люди болезненно реагируют на отклонение от их планов: тревожность делает их негибкими и расхождение воображаемой картины и реальности вызывает всплеск неконтролируемых реакций и преувеличенный отклик. Они во всем видят катастрофу — не только ждут худшего, но и раздувают любую неприятность, что провоцирует бурю эмоций

Способность, когда нужно, отступить уверенно и без сожаления — важнейший признак прогресса.”