“Тхеравада учит простой жизни, она консервативнее и строже, чем другие версии буддизма, и признает меньшее количество путей, ведущих к Нирване. Вам нужно быть святым, чтобы не вернуться на землю в образе жабы. Монахи, которые следуют Тхераваде, должны выполнять 227 правил! Они едят только один раз в день, а пищу просят у прохожих, им можно владеть только восемью вещами – тремя предметами одежды, бритвой, иголкой с ниткой, лекарствами, чашкой для милостыни и ситечком, чтобы случайно не проглотить живое существо, оказавшееся в их напитке.

Нет в мире такого города, как Александрия, и мир должен быть за это благодарен. Это настоящий Кони-Айленд, полный веселых мошенников, карнавал приветливых жуликов, собрание отсидевших. Ни одна метафора не может полностью показать беззаботную чувственность и криминальный дух города.

Дорожка была настолько узкой, что две машины могут по ней разъехаться, только съехав на опасную обочину. Нас предупредили, что местные водители грузовиков скорее врежутся во встречную машину, чем притормозят или съедут на обочину, но мы этому не поверили.

Я пошел в пекарню в Короре, где мне предложили несколько видов пирога с летучими мышами за 35 долларов. Но это было не совсем то – я надеялся на маленький открытый пирог, а тут был огромный пирожище. И я-то думал, что повара снимают кожу и мясо с мышей и делают начинку, но нет – в каждом пироге было 10–12 мышей. Целых! Полных! Нетронутых! Крылья, головы, мех, лапы и т. д. И они все лежали лицом вверх, друг за другом, внутри пирога. Их хрупкие крылья были раскинуты, волоски покрыты темно-красным желе, уши подняты и покрыты чем-то розовым, маленькие острые зубы сверкали, и все они, жалко и обвиняюще, смотрели на меня.

Следующей моей точкой назначения было островное государство Вануату, место, где зародился банджи-джампинг. Больше 30 лет назад, когда еще существовала колония под названием Новые Гебриды, новозеландский турист, увидевший местный ритуал прыжков с башни (проверка местных мальчиков на зрелость), решил сделать это развлечение немного безопаснее с помощью эластичных веревок и привез идею в Новую Зеландию, откуда развлечение сначала ушло в Австралию, а потом – по всему миру.

Я гулял по Тихому океану, и все островные государства, где я был (кроме Тонга), имели примерно одинаковую историю – от одной до трех тысяч лет простой, идиллической жизни, потом примерно 200 лет назад остров открывают китобои, торговцы и европейцы, которые приходят, колонизируют, покоряют и переименовывают, принося на остров свои ценности и культуру. Островные жители пострадали во Второй мировой, которая опустошила их дома в физическом смысле, уничтожила их духовно, изменила национальную кухню и привела к печальному нынешнему состоянию – вялому, больному и порой овощному. Тонга избежала такой участи, потому что это единственное островное государство, которым правит местное правительство и которое никогда не было колонизировано, благодаря чему жители Тонги чувствуют гордость и силу, которых не хватает другим.

Стивенсон умер в 44 года от инсульта, всю жизнь боролся с туберкулезом, влюбился в Самоа, написал бесчисленное количество статей и книг именно тут и здесь же, по его просьбе, был похоронен. Самоанцы так ценили его за возвышенные слова в их честь, за умение рассказывать истории и за то, что он записал на бумаге первую в мире придуманную историю на самоанском языке, что к его одру прибыли 30 вождей, поставили там почетный дозор, чтобы он помог его духу пройти через ночь, а затем отнесли тело их любимого Туситала (сказителя) на плечах по джунглям до маленькой горы, к месту последнего упокоения с видом на спокойный Тихий океан. Я чуть не расплакался, когда читал эпитафию:

Завещание

К широкому небу лицом ввечеру
Положите меня, и я умру,
Я радостно жил и легко умру
И вам завещаю одно -

Написать на моей плите гробовой:
Моряк из морей вернулся домой,
Охотник с гор вернулся домой,
Он там, куда шел давно.”