Sign in with Facebook
Dina brev lägger jag under madrassen Quotes
Dina brev lägger jag under madrassen : en brevväxling 1971-2002
by
Astrid Lindgren904 ratings, 4.31 average rating, 134 reviews
Dina brev lägger jag under madrassen Quotes
Showing 1-2 of 2
“Jag fick en brev från en flicka i Estland, hon kunde lite svenska men inte tillräckligt, så här slutade hon sitt brev: Jag önskar er allt gott, god hälsa och stora människolycka i alla era väg! Det gör jag med dig också, jag önskar dig stor människolycka i alla dina väg.”
― Dina brev lägger jag under madrassen : en brevväxling 1971-2002
― Dina brev lägger jag under madrassen : en brevväxling 1971-2002
“Life is not so rotten as it seems
Думаю, самое трудное время человеческой жизни – это ранняя юность и старость. Собственная юность мне вспоминается как ужасно печальное и тяжёлое время (зато детство – как вечный свет).
Бабушка говорит, человек не повзрослеет, пока не простит своих родителей, но однажды может оказаться слишком поздно.
Потом я 6 недель сидела с детьми. И это было на 6 недель дольше, чем нужно.
Лет в 19-20 мне хотелось взять и покончить с собой, а я жила в одной комнате с другой девушкой, которой этого хотелось еще больше, и я, видимо, еще и попала под ее влияние, и питалась плохо из-за безденежья, так что радоваться жизни было особенно не с чего. Но понемногу я притерпелась и поняла, что жизнь вполне прекрасна. Сейчас, в нынешние мои преклонные годы, я вижу, как трудно быть счастливым, ведь мир таков, каков есть, и меня утешает только то, что моя молодость уже прошла. Господи, вот утешила так утешила! Сама поражаюсь. Ну прости!
Знаете, в психологии есть понятие – "быть увиденным", принятие всерьёз, безусловная любовь. ВОТ ЧТО на самом деле дали мне ваши письма.
В самом деле, похоже, только через роды и смерть человек начинает понимать хоть что-то о жизни.
– правда, толку от этого не сказать чтобы много.
Он, написавший в моей карточке "представляется мне утраченной для общества в большей мере, чем кто-либо другой", он, было написано, умер! Его больше нет, он оказался, и всегда был, обычным беспомощным ЧЕЛОВЕКОМ!
«Как безмолвный крик, как плач потаённой скрипки, несётся сквозь человеческий мир тоска человека по человеку. Ребёнок тоскует по родителям, у которых нет на него времени, сестра тоскует по сестре, у которой появились свои подруги, брат – по брату, которым восхищается, друг – по охладевшему другу, мужчина – по женщине, с которой не было близок, женщина – по мужчине, который ушёл, но всего смиреннее и глубже тоскуют родители по детям, которых закон призвал к отношениям с другими людьми.
Словно рыдание скрипичной струны, словно зов чибиса над вересковой пустошью, летит по миру, населенному людьми, их тоска по другим людям.»
Я тоже не в состоянии выразить то чувство полного прощения. Мы не говорили о том, что было. Иногда слова только мешают. Но мы как бы оставили место для того, что действеннее слов. Есть благодать по ту сторону наших неудач. Я верю в это, и вот почему я была так счастлива, когда папа умер. Он словно впервые стал наконец живым и ответил мне той же радостью.
Астрид, вы ведь писали для каждого, в ком живет ребенок: я – тот ребенок, которому довелось войти и посидеть у горящей свечки с вами вместе. Порой я там усаживаюсь и теперь.”
― Dina brev lägger jag under madrassen : en brevväxling 1971-2002
Думаю, самое трудное время человеческой жизни – это ранняя юность и старость. Собственная юность мне вспоминается как ужасно печальное и тяжёлое время (зато детство – как вечный свет).
Бабушка говорит, человек не повзрослеет, пока не простит своих родителей, но однажды может оказаться слишком поздно.
Потом я 6 недель сидела с детьми. И это было на 6 недель дольше, чем нужно.
Лет в 19-20 мне хотелось взять и покончить с собой, а я жила в одной комнате с другой девушкой, которой этого хотелось еще больше, и я, видимо, еще и попала под ее влияние, и питалась плохо из-за безденежья, так что радоваться жизни было особенно не с чего. Но понемногу я притерпелась и поняла, что жизнь вполне прекрасна. Сейчас, в нынешние мои преклонные годы, я вижу, как трудно быть счастливым, ведь мир таков, каков есть, и меня утешает только то, что моя молодость уже прошла. Господи, вот утешила так утешила! Сама поражаюсь. Ну прости!
Знаете, в психологии есть понятие – "быть увиденным", принятие всерьёз, безусловная любовь. ВОТ ЧТО на самом деле дали мне ваши письма.
В самом деле, похоже, только через роды и смерть человек начинает понимать хоть что-то о жизни.
– правда, толку от этого не сказать чтобы много.
Он, написавший в моей карточке "представляется мне утраченной для общества в большей мере, чем кто-либо другой", он, было написано, умер! Его больше нет, он оказался, и всегда был, обычным беспомощным ЧЕЛОВЕКОМ!
«Как безмолвный крик, как плач потаённой скрипки, несётся сквозь человеческий мир тоска человека по человеку. Ребёнок тоскует по родителям, у которых нет на него времени, сестра тоскует по сестре, у которой появились свои подруги, брат – по брату, которым восхищается, друг – по охладевшему другу, мужчина – по женщине, с которой не было близок, женщина – по мужчине, который ушёл, но всего смиреннее и глубже тоскуют родители по детям, которых закон призвал к отношениям с другими людьми.
Словно рыдание скрипичной струны, словно зов чибиса над вересковой пустошью, летит по миру, населенному людьми, их тоска по другим людям.»
Я тоже не в состоянии выразить то чувство полного прощения. Мы не говорили о том, что было. Иногда слова только мешают. Но мы как бы оставили место для того, что действеннее слов. Есть благодать по ту сторону наших неудач. Я верю в это, и вот почему я была так счастлива, когда папа умер. Он словно впервые стал наконец живым и ответил мне той же радостью.
Астрид, вы ведь писали для каждого, в ком живет ребенок: я – тот ребенок, которому довелось войти и посидеть у горящей свечки с вами вместе. Порой я там усаживаюсь и теперь.”
― Dina brev lägger jag under madrassen : en brevväxling 1971-2002
