Год порно Quotes

“С матом возникла проблема. Ладно еще трахать, но как перевести fuck yeah, если не блядь, да? Марк использовал боже. И началось. Дешевая американская порнуха превратилась в крестовый поход, изгнание дьявола, воскресную молитву: английский fucking shit инвертировался в бог ты мой, motherfucker стал русским вот черт (Марк не сразу дошел до батюшки). А в другой сцене герой просил жену сделать ему сногсшибательный минет (да, mind-blowing blowjob), она встала на колени и начала призывать господа. Боже. Боже. О боже. Возьми меня, боже.”
― Илья Мамаев-Найлз, Год порно

“Они матерились, пока реальность не перестала вызывать экзистенциальный ужас. Потом оплатили чек и вышли на улицу.”
― Илья Мамаев-Найлз, Год порно

“Марк объяснил, что в школе верил в то, что написано в учебниках, а теперь — нет, потому что в реальности все не так. Потому что Болотная. Потому что Крым. Для Марка это было потому что, а для отца — поэтому, вот они и спорили, а мама слушала.”
― Илья Мамаев-Найлз, Год порно

“Коля взял пельмени и разыскал Марка в отделе готовой еды. Он держал пачку, как инородный предмет, слегка вытянув ее перед собой. Какой нелепый способ держать пельмени, подумал тогда Марк. Но, прикинув альтернативы, пришел к выводу, что нормального способа не существует — не выглядеть глупо с пачкой пельменей можно, только положив их в корзину.”
― Илья Мамаев-Найлз, Год порно

“Но все равно Марк встал первым. Первое, о чем он подумал: как несправедливо и непрактично устроен мир, в котором люди храпят ночью, а к утру затихают. Если так надо, чтобы храп существовал, то пускай существует утром, разглагольствовал Марк про себя, чтобы не мешать никому засыпать и помогать вовремя проснуться.”
― Илья Мамаев-Найлз, Год порно

“Игорь никогда не был женат, Лиза появилась по неосторожности — ее мамы в первую очередь, которая уже тогда не могла не заметить застрявшую в теле Игоря войну. Война торчала из него и тут, и там, но никто будто не видел. Может, это Лизиной маме и понравилось. Она ведь и мамой тогда не была, просто девушкой, которая жила с Игорем и войной в одном дворе. А став мамой, взглянула на ситуацию иначе.”
― Илья Мамаев-Найлз, Год порно

“Намекая на заслуженный презент, хирург научил Игоря относиться к жизни реалистичнее и в то же время позитивнее.
Видеть, значит, стакан наполовину пустым, но помнить, что могло быть и меньше.”
― Илья Мамаев-Найлз, Год порно

“Вадик считал себя эмпатом. То, что это было неправдой, знали все, кроме него. Собеседников могло разрывать от трагедий, счастья и отчаяния, а Вадик все сидел прямо напротив них, твердил про свою эмпатическую натуру и судьбы родины и не замечал из всего их внутреннего буйства даже самую малость.”
― Илья Мамаев-Найлз, Год порно

“Мы, русские, начал Александр.
Марк пропустил основную часть разговора, пытаясь уложить это заявление в голове. Ведь было очевидно, что Александр — мари. Разрез глаз, скулы, строение черепа и скелета — все в нем выдавало марийца. А он рассказывал ту же отцовско-правительственную историю про народ, с которым Бог.”
― Илья Мамаев-Найлз, Год порно

“Тогда все и кончилось. Марк мог предложить ей остаться у него, и Леся бы осталась. Она бы согласилась с ним жить. Может, даже согласилась бы на следующий же день пойти в ЗАГС. Но Марк вдруг понял, что ничего из этого не хочет. Да и Леся тоже. Неужели все их чувства были обыкновенной жаждой обладания, думал он. Он не верил в это. Леся была все так же ему дорога. Просто теперь все изменилось.”
― Илья Мамаев-Найлз, Год порно

“Гулял с ними, наблюдал, как те переворачивают мусорки и гнут дорожные знаки. Не то чтобы эти парни были каким-то там быдлом, нет. Просто у них земля уходила из-под ног, а все вокруг стояло как ни в чем не бывало.”
― Илья Мамаев-Найлз, Год порно