“Выходя из дома, я все думала о той цитате из Фрейда. Правда ли, что смерть — наш способ приспособиться к среде. Если это действительно так, значит, не умирать — самое смелое проявление анархизма в обществе, где все такие охрененно стеклохудожественно живые.

Водил он как профессиональный угонщик, и мне это нравилось. Мне сейчас нравилось все, что могло отвлечь от тягостных мыслей. Аляповатая Дева Мария, болтающаяся на зеркале заднего вида, тряслась при каждом рывке и резком торможении. Мы молчали.

– Не знаю, в чем фишка, но какая-то ты на редкость честная. Это даже как-то освежает. Ты всегда такая?
– Нет, – ответила я со свойственной мне освежающей честностью, и он рассмеялся.

И Энцо ей улыбнулся, и ему так шел его черный костюм, который вовсе не смотрелся чопорно, а его мама была веселой и гордой – и, конечно, тощей, как ванильный стручок, но с этим я, в конце концов, ничего не могла поделать.

Я – твоя мама с сотнями недостатков, наделавшая тысячи ошибок.
Но я – твоя мама, и я надеюсь, что во мне есть и хорошие стороны.
Я всегда буду тебя любить.”