“Весь тот год я запоем поглощала чтиво, считающееся чисто пляжным. Научилась готовить, и, слава Богу, у кого-то хватило сострадания изобрести телевидение.

Нью-йоркские таксисты либо кататоники, либо философы, третьего не дано.

Себе он явно представлялся эдаким счастливчиком, заброшенным в удивительный, алогичный мир с единственной целью – хорошенько осмотреться, руки в карманы, и удивлённо присвистнуть.
Впервые познакомившись с ним, я приняла его манеру за наивность; но это была не наивность, а здоровое, ни капли не испорченное умение удивляться. Для Дэнни Джеймса жизнь была удивительной – или, по крайней мере, полна поводов для удивления.

Он покрепче сжал меня и стал гладить по затылку. Это было замечательное ощущение. И пахло от Дэнни очень по-мужски – зноем, одеколоном, потом, летней землей. Такой аромат навевает уют и тепло, суля на секунду-другую спасение от клацающих челюстей крокодила по имени жизнь.
Не поймите меня неправильно: аромат там или что, но с большинством мужчин обниматься — это все равно что припадать к надгробию, или же облапит, как шимпанзе. Мужчины либо «позволяют» вам обнимать их, либо норовят превратить это самое приятное из занятий в оргию.

Яичницу украшала веточка петрушки. Самой своей необязательностью это ярко-зеленое пятно говорило о настоящей заботе и делало завтрак в сто раз лучше. Дэнни было не все равно; он заботился – о еде, которую готовит, обо мне… да обо всем.

Любить – это легко; машина ваша, все что требуется – это завести двигатель, выжать педаль газа и направиться в нужную сторону. Но когда любят тебя – это все равно что ездить в чужом автомобиле пассажиром. Даже будучи уверенным, что водитель – мастер своего дела, в глубине души опасаешься, что где-нибудь он да ошибется: одно неверное движение – и вы оба летите сквозь лобовое стекло навстречу неминуемой катастрофе. Иногда нет ничего страшнее, чем быть любимой. Поскольку любовь означает, что вы теряете всякий контроль. А если, пройдя половину или даже три четверти пути, вы решите, что хотите назад или совсем в другую сторону?”