“18. заболевания, открытые после восемнадцатого века, поражают только людей, у которых слишком много свободного времени.
19. половина настоящих (открытых до восемнадцатого века) заболеваний лечится горячим чаем. вторую протирайте спиртом.

«который час» уже спросить нельзя, сразу кругом все врачи, бегут с диагнозом.

ну, то есть, мне кажется, основная идея поста в чем. основная идея поста в самоограничении. ты не разрешаешь себе то, что хочется, страдаешь, и от этого у тебя слегка укрепляются духовные мышцы.

и вот ты жрешь эту капусту неделю, вторую, ты уже людей не видишь, у тебя кочаны перед глазами, как у дона хуана.
а на третью неделю ты понимаешь, что дело, в общем-то, не в капусте.

мясо научатся так делать, мясо постное будут продавать.
нормальную духовную практику превратили в долбаный детокс.
***
блин, афиша давно умерла, но выросли люди, которые ее читали, и этот дикий высокомерный стиль теперь прижился во всяких вондерзинах, и его ничем, наверное, уже не выжечь.

десять книг, которые нельзя пропустить. десять писателей, которых надо прочитать. десять фильмов, на которые нужно пойти этим ноябрьским летом.

двадцать пять выставок, которые необходимо посетить на выходных.

да кто вы, сука, такие, чтобы говорить, что мне нельзя пропустить.

хочу и пропускаю.

вот смотрите – бах, и пропустил.

не прочитал. не пошел. не посетил.

остался дома на выходных. сидел и смотрел в окно.

в тишине.

не разговаривал ни с кем.

не слушал вашу долбаную музыку.

книжку открыл и сразу же закрыл с отвращением.

смотрел в окно целый день.

иногда пил чай. иногда – нет.

джек-рассел-терьеры очень милые, но глуповатые. серега из третьего подъезда опять пьяный домой идет. листья осенью красивые все-таки. опять ветер, когда ж это кончится-то. курьер, кажется, заблудился и не может найти выход со двора. блин, они снова ограду перекрашивают, третий раз уже и опять в бело-зеленый. но листья окей. опять джек-рассел. темнеет. жалко, что сумерки такие короткие, вроде только что были – и нет.

хочется снега теперь.

когда все пропускаешь, не читаешь и не смотришь, довольно быстро становится понятно, что ничего пропустить нельзя, потому что ничего, в общем-то, и нет или скоро не будет.

просто ты сидишь, а над тобой проносятся звезды.

и, если повезет, листья.

пацанам, конечно, скажу, что не просто так сидел, а мини-випасану себе устроил, майндфулнес поднять и вообще.

каждый человек обязан хотя бы раз в жизни ее пройти.
***
ну и, конечно, от идеи, что окружающий мир постоянно тебя оценивает, тоже трудно избавиться. переход от геоцентрической системы мира к гелиоцентрической случается не сразу и с рыданиями.

но с возрастом ценность этих ценностей и ценность принадлежности к чему-то понемногу уходит плюс встроенный булшит-детектор начинает работать чуть лучше. и ты начинаешь позволять себе все больше и больше. и потихонечку, как колумб, открываешь себя.

как и в случае с колумбом, есть, конечно, шанс искать азию, а открыть америку или воронеж, тут уж кому как повезло.

но даже в воронеже по-своему здорово.

перестаешь бояться одиночества и даже находишь в нем удовольствие. и строчки хайяма «уже лучше будь один, чем с кем попало» перестают казаться описанием маленького подвига. наоборот – ты понимаешь, что это путь наименьшего сопротивления.

начинаешь говорить людям, которые тебе нравятся, что они тебе нравятся, – потому что ценность фидбека для тебя сильно снижена, ты его не сильно ждешь и не боишься его услышать. а время, на самом деле, уходит, и ты понимаешь, что если не прямо сейчас сказать людям, которых ты любишь, о любви, то этого прямо сейчас больше никогда не будет, и каждое твое молчание – это упущенный шанс.
*
если бы я сразу научился прощать людей за то, что они не такие охуенные, как я их придумал, нам всем было бы лучше.”