“— Знаешь, что это? — кричит, суя кусок Паше под нос.
— Уголь? — недоверчиво спрашивает Паша.
— Уголь! — кричит, не соглашаясь, военный. — Дай сюда!
Забирает у Паши нож и начинает счищать с камня налипшую землю. Затем протягивает камень Паше.
— Видишь? — спрашивает.
Паша присматривается в сумраке, поправляет очки. Камень и камень.
— Не вижу, — признаётся.
— Папоротник, — кричит военный. — Это папоротник.
Паша возвращается к разбитому окну и под густым жёлтым светом луны замечает узоры — еле заметные, словно прорисованные грифелем, вытесненные на твёрдой каменной поверхности. Трогает пальцами и чувствует эти холодные каменные рубцы, чувствует тонкие впадины и срезы на поверхности камня. Какие удивительные рисунки, думает, кто мог всё это начертить?
— Это папоротник, — повторяет металлоголовый. — Ему миллион лет. Вот тебе сколько лет? — спрашивает он Пашу.
— Тридцать пять, — растерянно отвечает Паша.
— А ему — миллион, — напоминает военный.
— И шо? — не понимает Паша.
— И хоть бы шо, — объясняет ему военный, как маленькому. — Миллион. Мы с тобой ещё не родились, а ему уже был миллион лет. Мы с тобой сдохнем, а он и дальше будет где-нибудь лежать. История, понимаешь? Вот это — история. А мы с тобой — не история: сегодня мы есть, завтра нас не будет. Это я в музее взял, — объясняет.
— Для чего? — не понимает Паша.
— Для чего что? — с нажимом переспрашивает его военный.
— Для чего взял? — поясняет Паша. — Пусть бы лежал в музее.
— Так нет музея, — терпеливо кричит ему военный. — Разбили его. Один мусор остался. Да и тот расплавился. А вот папоротник уцелел. Ты же учитель, правда? — переспрашивает он, словно забыл.
— Ну, — отвечает Паша раздражённо.
— Возьми, — показывает военный на камень. — У вас же там есть какой-нибудь музей. Или кабинет географии. Пусть там будет. Ему же миллион лет. Не гнить же ему в земле. Ладно?
— Ладно, — кричит Паша.”