“Ночь забирала все, даже его собственное тело. И все равно следующим вечером он снова оттягивал ее приход — облегчение, испытанное во сне, быстро забывалось.
Но здесь, на пороге глубокого сна, он ни за что на свете не повернул бы назад по доброй воле. Ночь была самым притягательным цветом, а тишина — единственным звуком, который он хотел слышать.”