“НАШЕСТВИЕ" (ПЕРВАЯ РЕДАКЦИЯ)
[…] Снова пальба зениток.
Дедушка, а что... Сталин большого росту?
Старик молчит, он слушает гул наверху.
Ольга. Где ты, отец, Сталина видел?
Старик. Так, по сельскому хозяйству видались. Диковинку я одну вырастил... (Точно видя заново.) Залища просто-орная была, и нас поболе тыщи. А пустынно вроде и как-то каменно. И вошёл один человек, и враз местечка лишнего не стало. Тесно стало и пламенно.
Мальчик отвернулся от окна. Всё затихло. Слышен дважды повторённый на площади возглас: «Сталин, Сталин!» Голос замирает на полуслове.
А росту он будет вполне обыкновенного.
Залпы зениток ближе и громче.
Салют, что ль, заместо барабанов дают?
Прокофий (вцепившись в решетку). Дедушка, парашуты, парашуты. В небе тесно стало, дедушка!
Он соскочил, уткнулся в колени старика, и всё, что скопилось за день, разряжается теперь нестыдными, ребячьими слезами.
Сталин, Сталин пришёл...
Видны бегущие ноги в окне. […]

"НАШЕСТВИЕ" (ПОЗДНЯЯ РЕДАКЦИЯ)
[…] Снова пальба зениток...
П р о к о ф и й (вцепившись в решетку). Дедушка, парашюты, парашюты. В небе тесно стало, дедушка! (Он соскочил, уткнулся в колени старика, и все, что скопилось за день, разряжается теперь нестыдными, ребячьими слезами.)...
Видны бегущие ноги в окне. […]”