“Вокруг сидели те, к кому мещане всех стран спокон веку питают врожденную ненависть, подобно тому, как кривоногая деревенская дворняжка ненавидит статного породистого пса, - кто всегда остается загадкой для широких масс, предметом их всегдашнего презрения и одновременно черной мучительной зависти, - кто может и глазом не моргнув искупаться в крови и упасть в обморок при звуке вилки, царапающей по тарелке, - кто от одного лишь косого взгляда хватается за пистолет и невозмутимо усмехается, когда его ловят на нечистой игре, - кто каждый день изобретает какой-нибудь новый порок, от которого у добропорядочного бюргера волосы встают дыбом, и предпочитает три дня изнывать от жажды, чем выпить из чужого стакана, - кто верит во Всевышнего всем своим существом и тем не менее отпадает от Бога, считая Его неинтересным, - кого просвещенные простолюдины называют "надменными пустышками", с тупой самоуверенностью принимая за внешний лоск то, что в действительности, выпестованное многими поколениями предков, стало истинной сутью этих качественно иных существ, которые уже не являются ни "полными", ни "пустыми", - создания, у которых больше нет души, и, стало быть, понятие "отвратительный" к ним неприменимо, оно для толпы, которая изначально отвращена, ибо никогда не имела души, - аристократы, готовые скорее умереть, чем просить пощады, они, движимые безошибочным инстинктом крови, под любым обличьем угадывают плебс, ставя его ниже животного, и первые беспрекословно склоняются пред самым низким подонком, когда тот по воле изменчивого случая вдруг оказывается на троне, - сильные мира сего, они становятся беспомощней ребенка, стоит только слегка нахмуритсья судьбе, - беспощадные орудия Сатаны, она одновременно его любимые игрушки...”