“Мы все подали левое бедро влево. И, как один, взглянули на правое бедро. И что вы думаете? Вот она, складочка! Мы просияли. — Посмотрите на эти складки. Это и есть треугольник, — сказал Джонатан. Кажется, он был искренне счастлив за нас. — Вы его делаете! Но можно сделать больше. Можно потянуться правой рукой к правой ноге, опустить руку, повернуть корпус и поднять левую руку к потолку. Но это лишь добавления. А вы уже делаете позу треугольника. Я снова и снова принялась отводить левое бедро, глядя, как в правом паху появляется складочка. Больше тридцати лет я жила в этом теле и не знала, что оно способно принимать такие формы. Спустя некоторое время мы попробовали вытягивать правую руку. Это было чудесно — рука как будто вырастала из паховой складочки. Потом мы опустили ладонь вниз. — Опускайте ее, куда угодно, — подсказал Джонатан. — Куда больше нравится. Моя приземлилась на колено. Мы плавно развернули корпус. И вытянули левую руку как можно лучше. Моя не выпрямилась до конца, она лишь устремилась к потолку. Но направление было задано. Джонатан ходил по залу и наблюдал за нами. Рядом со мной он остановился и сказал: — Попробуйте прижать к полу мизинец левой ноги. — Я сделала, и вдруг почувствовала позу лучше. Я смогла понять, или хотя бы приблизилась к пониманию того, что делаю, а ощущение борьбы с собственным телом исчезло. Меня поразили произошедшие изменения. Представьте, если бы кто-то показал вам, как починить коленчатый вал, слегка подвинув боковое зеркальце? То же ощущение. В этом классе мне говорили, что делать, и я тут же чувствовала результат. Совсем не похоже на материнство, где правила менялись каждый день, а планка была установлена выше Луны.”