“Ему казалось, что глаза эти вовсе не его, а что будто
бы сидит он сам за этими своими глазами и выглядывает из них, словно из
мертвого округлого окна; да, ему казалось, что все это тело вокруг него
больше совсем не его, а будто бы он, Джонатан, -- или то, что от него
осталось, -- всего лишь крошечный сморщенный гномик, находящийся в
гигантском здании чужого тела, беспомощный карлик, заточенный внутри слишком
большой и слишком сложной человеческой машины, над которой он больше не
может властвовать и которой он больше не может управлять по собственной
воле, но которая управляется сама собой или какими-то другими силами, если
это вообще возможно.”