“А вы говорите, народ. Народ сам о себе сказал, что из него - и дубина, и икона.

Когда человек в массе он невидим, но он бессмертен. Социализм заставлял человека жить в истории, творить историю... Он сплачивал, соединял одним действием, одним направлением движения. Великая идея подчинила хаос... Она светила с высоты, пусть недосягаемая, и даже лучше, что недосягаемая. Народ чувствовал себя в истории, что он совершает историческое действие, что он при чём-то великом присутствует... Подобное чувство он испытывал еще только в войну... А что вы ему дадите? Сытую жизнь? Благополучие? Они никогда не будут для нас конечной целью. Другой замес. Нам нужен трагический идеал.”