“Они все вышли из сада. Володя Чаплинский велел крикнуть свой автомобиль. Елена Викторовна опиралась на его руку. И вдруг она спросила: — Скажите, Володя, куда вы обыкновенно ездите, когда прощаетесь с так называемыми порядочными женщинами? Володя замялся. Однако он знал твердо, что лгать Ровинской нельзя. — М-м-м... Я боюсь оскорбить ваш слух. М-м-м... К цыганам, например... в ночные кабаре... — А еще что-нибудь? похуже? — Право, вы ставите меня в неловкое положение. С тех пор как я в вас так безумно влюблен... — Оставьте романтику! — Ну, как сказать... пролепетал Володя, почувствовав, что он краснеет не только лицом, но телом, спиной, — ну, конечно, к женщинам. Теперь со мною лично этого, конечно, не бывает... Ровинская злобно прижала к себе локоть Чаплинского. — В публичный дом? Володя ничего не ответил. Тогда она сказала: — Итак, вот сейчас вы нас туда свезете на автомобиле и познакомите нас с этим бытом, который для меня чужд. Но помните, что я полагаюсь на ваше покровительство.”