“Из Чернобыля их стали переселять в “Европу” – в европейского типа поселки. Можно построить дом – лучший, комфортный, но нельзя же построить на новом месте весь этот огромный мир, с которым они были связаны пуповиной. Колоссальный удар по психике человека. Разрыв традиций, всей вековой культуры. Когда к этим новым поселкам подъезжаешь, они – как миражи на горизонте. Раскрашены. Голубые, синие, желто-красные. И названия у них – Майский, Солнечный. Европейские коттеджи гораздо более удобны, чем хатки. Это уже готовое будущее. Но в будущее нельзя спустить с парашютом… Людей превратили в дикарей… Они сидят на земле и ждут, когда прилетит самолет, прибудет автобус и привезут гуманитарную помощь. Нет, чтобы обрадоваться шансу: я вырвался из пекла, имею дом, чистую землю и должен спасать своих детей, у которых Чернобыль уже в крови, в генах. Ждут чуда… Ходят в церковь. Знаете, о чем просят Бога? О том же – о чуде… Нет, не о том, чтобы он дал им здоровье и силы чего-то добиться самим. Привыкли просить… То у заграницы, то у неба… Живут в этих коттеджах, как в вольерах. Они рушатся, рассыпаются. Живет там несвободный человек. Обреченный. Он живет в обиде и в страхе, гвоздя сам не забьет. Хочет коммунизма. Ждет. Зоне нужен коммунизм… На всех выборах там голосуют за твердую руку, тоскуют по сталинскому порядку, военному. Для них это синоним справедливости. Там и живут по-военному: милицейские посты, люди в военной форме, пропускная система, пайки. Чиновники, распределяющие гуманитарную помощь. На коробках по-немецки, по-русски написано: “Нельзя обменивать. Нельзя продавать”. Сплошь и рядом продается. В любом коммерческом киоске… И снова как игра… Рекламное шоу… Я везу караван с гуманитарной помощью. Чужие люди… Иностранцы… Во имя Христа, во имя еще чего-то едут к нам. А в лужах, в грязи, в фуфайках и ватниках стоит мое племя… В кирзовых сапогах… “Нам ничего не надо! Все равно разворуют!” – читаю я в их глазах. Но рядом тут же… Желание ухватить коробку, ящик чего-то заграничного. Уже знаем, где какая бабка живет. Как в заповеднике… И противное, безумное желание… Обида! Вдруг говорю: “А мы вам сейчас покажем! Найдем такое! Что вы и в Африке не встретите. Нигде в мире такого нет! Д”