“Эта страна вела сейчас войну с другой, соседней, убивая ее жителей огнестрельным оружием, огнем с неба, собственными руками, и все никак не могла ни победить, ни примириться с тем, что та не дает себя съесть. Иногда, довольно часто, она находила время и для того, чтобы убивать и собственных жителей, которые, видимо, казались ей ее собственными органами – взбесившимися, опасными, отвлекающими от охоты и еды . Чужеземный город, где жила теперь М., был полон людьми, бежавшими из обеих воюющих стран, – и те, на кого напали ее соотечественники, смотрели на бывших соседей с ужасом и подозрением, словно прежняя, довоенная жизнь, какой бы она ни была, перестала хоть что-нибудь значить и только маскировала твое родство со зверем, продолжающим жрать.”