“Врагом государства-полицейского больше не может быть другое государство-полицейский (это бессмысленно), а единственно — «недемократическое» государство-террорист. То есть априори лишенный голоса, иррациональный и бесправный «другой» — фанатик, камикадзе, монстр. Фигура террориста относится к внечеловеческому миру коммуникации, к миру антиполитики. Но определение понятия «террорист» — это политический акт, легитимизирующий «справедливость» действий. Только в ХХІ веке появляется знаменитая доктрина «войны против терроризма». (Любопытно, что в декабре 1987 года такие страны, как США и Израиль, еще голосовали против резолюции ООН, призывавшей осудить терроризм и совместно бороться против него, — тогда «терроризмом» называли отнюдь не то, что теперь имеет в виду господин Буш.)

Вообще-то проблема состоит не в определении, кто такие террористы и по каким критериям судить о терроризме как явлении (в наше время все что угодно может виртуально и потенциально попасть под эти понятия), а в том, кто определяет, что такое терроризм и кто такие террористы.”