“«Невыраженная словами линия раздела пролегла странным образом между петербургскими и московскими эмигрантами, хотя большинство из них были родственниками. Последние все прибывали, собирались в пригороде Кламар и жили там при все более скромных обстоятельствах. Maman сердилась из-за того, что они слишком легко принимали симптомы бедности: пили, например, из банок для варенья вместо того, чтобы пить из стаканов, когда и те и другие стоили те же девяносто сантимов»”