“Воспоминания настолько сильнее правды, что нет никакой иной правды

Опыт не делает нас хуже, но делает нас чужаками для нас в прошлом

Офисные работы не сохраняются в памяти надолго, являясь, вероятно, чем-то вроде травматичного опыта.

И да, да, да. Точно такое же я ощущала (если это была я, если я ощущала), когда была собакой. Чистое сознание без личности и памяти. Я была даже не эти песни, а их протяженность и траектория восприятия теми, кто находился в баре в то же время, что и я, – даже если у нас нет времени, даже если нас самих тоже нет. И если бы я могла заплакать, я бы заплакала, но во мне, как во сне, уже не было ничего обо мне.

Поделиться книгой после смерти – еще страшнее, чем в реальном мире одолжить кому-то томик, разбухший от личных каракулевых пометок карандашом, на бледных полях. По сути, ты даешь почитать другому человеку все, что ты запомнил о книге или вспомнил о себе, пока ее читал. Книгу с самим собой в качестве закладки.

Безразличие – вот настоящее болото.

Самообещающий текст страшнее самоисполняющегося пророчества.”