“Марианне тогда захотелось сделать что-то значительное, остановить любое насилие сильных против слабых — она вспомнила, что несколько лет назад чувствовала себя такой умной, молодой и могущественной, что ей вроде бы такое было по силам, а теперь она знает, что она совсем не могущественная, что она будет до самой смерти жить в мире, где обижают невинных, и даже в самом лучшем случае помочь сможет лишь нескольким отдельным людям. Мучительно было смиряться с мыслью о помощи немногим — проще не помогать вообще никому, чем совершать что-то настолько малозначительное, но дело даже не в этом.”