“Человека невозможно вытащить из-под завалов прошлого. Либо ты выкарабкиваешься самостоятельно, либо остаешься под обломками.

Жизнь кончилась; жизнь только начиналась.

Я даже не скрывала свою неприязнь. Меня бесило, что сочувствие всегда достается тому, кто слаб.

... память — это и хранилище, и сила, а зачастую — единственное прибежище слабых, бесправных и униженных.

В толковых словарях надо бы исправить статью «насилие», чтобы приблизить ее к истине. Это ведь не просто «половое сношение с применением физического насилия»; изнасилование — это полное разрушение изнутри.

В итоге выходило, что я все еще девственница. Ведь я не потеряла девственность, твердила я себе; у меня ее отняли. Следовательно, я сама вправе решать, в каких случаях следует говорить о девственности и что это такое. Своей «настоящей девственностью» я назвала то, что мне еще предстояло потерять.»

С той поры я научилась трансформировать нервозность ожидания в чугунную скуку. Для этого необходим особый настрой: если ад неизбежен, я устраиваю себе сеанс психотерапии по системе дзен.

Отцовское недомыслие меня поразило. Я была просто в шоке, но отчаянно стремилась найти понимание. Если даже родной отец, который искренне хотел меня понять, не мог сообразить что к чему, что уж говорить о других мужчинах?

Она по наитию сделала то, на что мало кто способен в критической ситуации: спланировала свои действия по минутам.

Вне всякого сомнения, пожар — большая беда, но меня не отпускала мысль, что это еще и знак перемен.

поделившись своей историей, можно через нее переступить.”