Своеобразным логическим продолжением рассказа о христианских подвижниках можно считать рассказ «Несмертельный Голован» — о честном и работящем бывшем крепостном, чья любовь к ближним, выписанная без тени назойливого морализаторства, поражает как нечто действительно небывалое. Не менее поразительно и достоверное описание крестьянской жизни, которой так любили издалека умиляться народники. Эффект от этого «погружения» в народную гущу ошеломительный — слишком очевидно, что эта герметически закрытая от образования, внешних веяний и влияний среда чудовищно архаична и темна. Верования крестьян и их способ мышления ничем не отличаются от представлений их языческих лесных предков. Показательны, например, способы лечения от эпидемий: «лечить еще левкарем да антелем, печатною землею да землею армейскою; вином малмозеею, да водкой буглосовою, вирианом виницейским, митридатом да сахаром монюс-кристи», а входящим к больному «держать во рте Дягилева корение, а в руках — пелынь, а ноздри сворбориновым уксусом помазаны и губу в уксусе мочену жохать». Стоит ли говорить, что эпидемия при таком лечении выкашивала целые губернии.
Красноречивы и пассажи про отношение односельчан к тем, кто проявлял интерес к науке и просвещению. Так, один астроном-любитель «уверял, что земля вертится и что мы бываем на ней вниз головами. За эту последнюю очевидную несообразность Антон был бит и признан дурачком, а потом, как дурачок, стал пользоваться свободою мышления, составляющего привилегию этого выгодного у нас звания».
Своеобразным логическим продолжением рассказа о христианских подвижниках можно считать рассказ «Несмертельный Голован» — о честном и работящем бывшем крепостном, чья любовь к ближним, выписанная без тени назойливого морализаторства, поражает как нечто действительно небывалое. Не менее поразительно и достоверное описание крестьянской жизни, которой так любили издалека умиляться народники. Эффект от этого «погружения» в народную гущу ошеломительный — слишком очевидно, что эта герметически закрытая от образования, внешних веяний и влияний среда чудовищно архаична и темна. Верования крестьян и их способ мышления ничем не отличаются от представлений их языческих лесных предков. Показательны, например, способы лечения от эпидемий: «лечить еще левкарем да антелем, печатною землею да землею армейскою; вином малмозеею, да водкой буглосовою, вирианом виницейским, митридатом да сахаром монюс-кристи», а входящим к больному «держать во рте Дягилева корение, а в руках — пелынь, а ноздри сворбориновым уксусом помазаны и губу в уксусе мочену жохать». Стоит ли говорить, что эпидемия при таком лечении выкашивала целые губернии.
Красноречивы и пассажи про отношение односельчан к тем, кто проявлял интерес к науке и просвещению. Так, один астроном-любитель «уверял, что земля вертится и что мы бываем на ней вниз головами. За эту последнюю очевидную несообразность Антон был бит и признан дурачком, а потом, как дурачок, стал пользоваться свободою мышления, составляющего привилегию этого выгодного у нас звания».