What do you think?
Rate this book
Вот так история
Кондуит и Швамбрания
253pages. poche. Broché.
352 pages, Paperback
First published January 1, 1935
7 people are currently reading
238 people want to read
About the author
Lev Kassil
77 books3 followersЛев Абрамович Кассиль (10 июля 1905 — 21 июня 1970) — русский советский писатель, член-корреспондент АПН СССР (1965). Лауреат Сталинской премии третьей степени (1951).
Лев Кассиль родился 10 июля 1905 года в Покровской слободе (ныне город Энгельс Саратовской области) в семье врача Абрама Григорьевича Кассиля (1875—1951) и учительницы музыки, затем зубного врача Анны Иосифовны Перельман. Учился в гимназии, после революции преобразованной в Единую трудовую школу, которую окончил в 1923 году.
Сотрудничал с Покровской детской библиотекой-читальней, при которой организовывались для детей рабочих различные кружки, в том числе издавался и рукописный журнал, редактором и художником которого был Кассиль.
С 1923 года жил в Москве. В 1927 году окончил три курса физико-математического факультета МГУ. С 1925 года начал заниматься литературой. В 1928—1937 годах был очеркистом, фельетонистом и специальным корреспондентом газеты «Известия». В 1937 году, а затем в 1941—1942 годах работал ответственным редактором журнала «Мурзилка».
В годы Великой Отечественной войны Л. А. Кассиль выступал по радио, в школах, воинских частях, на предприятиях Москвы и Урала. В 1947—1948 годах работал председателем комиссии по детской литературе СП СССР. В 1947—1949 годах был руководителем семинара детской литературы в Литературном институте имени А. М. Горького.
Как детского писателя его первым представил В. В. Маяковский (журнал «Новый ЛЕФ», 1927). Самое значительное из его произведений, «Кондуит и Швамбрания» (1928—1931), написанное на автобиографическом материале, рассказывает о жизни гимназистов в дореволюционной России. «Вратарь Республики» (1937) — первый советский роман о спорте. Участник групп «ЛЕФ» и «Реф».
Автор идеи проведения Книжкиных именин, трансформировавшихся со временем в Неделю детской книги.
Жил в Москве, в Камергерском переулке, № 5/7 стр. 1, кв. № 23 (на доме установлена мемориальная доска).
Умер Кассиль в Москве 21 июня 1970 года. (От инфаркта, случившегося, когда он смотрел телетрансляцию финального матча на первенство мира по футболу) Похоронен на Новодевичьем кладбище (участок № 2).
В городе Энгельс существует Дом-музей Льва Кассиля,в том же Энгельсе есть улица его имени, на Площади Свободы ему установлен памятник.
Лев Кассиль родился 10 июля 1905 года в Покровской слободе (ныне город Энгельс Саратовской области) в семье врача Абрама Григорьевича Кассиля (1875—1951) и учительницы музыки, затем зубного врача Анны Иосифовны Перельман. Учился в гимназии, после революции преобразованной в Единую трудовую школу, которую окончил в 1923 году.
Сотрудничал с Покровской детской библиотекой-читальней, при которой организовывались для детей рабочих различные кружки, в том числе издавался и рукописный журнал, редактором и художником которого был Кассиль.
С 1923 года жил в Москве. В 1927 году окончил три курса физико-математического факультета МГУ. С 1925 года начал заниматься литературой. В 1928—1937 годах был очеркистом, фельетонистом и специальным корреспондентом газеты «Известия». В 1937 году, а затем в 1941—1942 годах работал ответственным редактором журнала «Мурзилка».
В годы Великой Отечественной войны Л. А. Кассиль выступал по радио, в школах, воинских частях, на предприятиях Москвы и Урала. В 1947—1948 годах работал председателем комиссии по детской литературе СП СССР. В 1947—1949 годах был руководителем семинара детской литературы в Литературном институте имени А. М. Горького.
Как детского писателя его первым представил В. В. Маяковский (журнал «Новый ЛЕФ», 1927). Самое значительное из его произведений, «Кондуит и Швамбрания» (1928—1931), написанное на автобиографическом материале, рассказывает о жизни гимназистов в дореволюционной России. «Вратарь Республики» (1937) — первый советский роман о спорте. Участник групп «ЛЕФ» и «Реф».
Автор идеи проведения Книжкиных именин, трансформировавшихся со временем в Неделю детской книги.
Жил в Москве, в Камергерском переулке, № 5/7 стр. 1, кв. № 23 (на доме установлена мемориальная доска).
Умер Кассиль в Москве 21 июня 1970 года. (От инфаркта, случившегося, когда он смотрел телетрансляцию финального матча на первенство мира по футболу) Похоронен на Новодевичьем кладбище (участок № 2).
В городе Энгельс существует Дом-музей Льва Кассиля,в том же Энгельсе есть улица его имени, на Площади Свободы ему установлен памятник.
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 19 of 19 reviews
November 22, 2017
Это произведение попало в мой список по двум причинам - во-первых, мне с детства запомнился рассказ Кассиля "У классной доски" (проходили в начальной школе) и я сделала вывод, что писатель хороший:) Кроме того, он родился и вырос в городе-спутнике Саратова, Покровске (ныне Энгельс), так что у меня был еще и шкурный интерес. Надо сказать, я не прогадала.
Книга автобиографическая и четко делится на две части: до революции 1917 года ("Кондуит") и после ("Швамбрания"). Кассиль описывает свою школьную жизнь, причем последовательность повествования всьма условна - повесть состоит из коротких глав, в каждой из которых описано какое-то значимое для маленького Кассиля событие. По сути книга очень напоминает "Республику ШКИД", только речь идет не о беспризорниках, а, казалось бы, об их прямой противоположности, все-таки Кассиль сын врача и учительницы музыки. Однако, видимо, дети есть дети, а может, дело во времени, но поведение маленького Лели и его брата Оськи мало чем отличается от Мамочки, Японца и им подобных. В повести очень много интересных исторических деталей, ими, как мазками, четко рисуется портрет эпохи. Эпохи перемен и тотального разрушения.
Мне было любопытнее не столько читать об исторических событиях, сколько следить за судьбой Швамбрании - государства, выдуманного Лелей и Оськой, в которое они играли много лет. И проснулся во мне интерес лингвистический :nechto: Потому что история Швамбрании - это продолжение "От двух до пяти" Чуковского. Каждая фраза - отдельное наслаждение. Не перестаешь восторгаться детской фантазии. По сути, можно всю книгу цитировать.
Однако, помимо Швамбрании, страны мечты, существует и настоящая жизнь. В ней есть место революции, войне, гибели старых друзей, "уплотнению", приезду голодающих родственниц из Петербурга (как по этому поводу остроумно выразился Оська: "Три тетушки живут у нас в квартире - как хорошо, что три, а не четыре")... В 1918 году Кассиля-старшего отправили на фронт, работать военным врачом и Леля остался за главного. Но даже в это нелегкое время в его душе оставалось место для Швамбрании...
И поэтому конец повести меня очень огорчил. В последний раз я так расстраивалась, когда в 13 лет дочитывала "Унесенные ветром" и не могла поверить, что Ретт Бвтлер уходит от Скарлетт навсегда. Так и здесь - конец мне кажется слишком уж политически выверенным. А если я неправа, и все так и было на самом деле, становится еще страшнее. Потому что в конце Лелю заставляют отказаться от своей мечты и Швамбрания разрушается.
В очередной раз я поняла, что все к лучшему - если бы я прочла эту книгу в детстве, то почти наверняка восприняла бы ее как своеобразное продолжение "Республики ШКИД", а подтекст не прочувствовала. Лишний раз убеждаюсь в том, как полезно бывает перечитать (или прочесть впервые) детскую литературу советского времени, восприятие меняется совершенно, многие вещи начинаешь понимать и чувствовать совершенно иначе.
Книга автобиографическая и четко делится на две части: до революции 1917 года ("Кондуит") и после ("Швамбрания"). Кассиль описывает свою школьную жизнь, причем последовательность повествования всьма условна - повесть состоит из коротких глав, в каждой из которых описано какое-то значимое для маленького Кассиля событие. По сути книга очень напоминает "Республику ШКИД", только речь идет не о беспризорниках, а, казалось бы, об их прямой противоположности, все-таки Кассиль сын врача и учительницы музыки. Однако, видимо, дети есть дети, а может, дело во времени, но поведение маленького Лели и его брата Оськи мало чем отличается от Мамочки, Японца и им подобных. В повести очень много интересных исторических деталей, ими, как мазками, четко рисуется портрет эпохи. Эпохи перемен и тотального разрушения.
Мне было любопытнее не столько читать об исторических событиях, сколько следить за судьбой Швамбрании - государства, выдуманного Лелей и Оськой, в которое они играли много лет. И проснулся во мне интерес лингвистический :nechto: Потому что история Швамбрании - это продолжение "От двух до пяти" Чуковского. Каждая фраза - отдельное наслаждение. Не перестаешь восторгаться детской фантазии. По сути, можно всю книгу цитировать.
Однако, помимо Швамбрании, страны мечты, существует и настоящая жизнь. В ней есть место революции, войне, гибели старых друзей, "уплотнению", приезду голодающих родственниц из Петербурга (как по этому поводу остроумно выразился Оська: "Три тетушки живут у нас в квартире - как хорошо, что три, а не четыре")... В 1918 году Кассиля-старшего отправили на фронт, работать военным врачом и Леля остался за главного. Но даже в это нелегкое время в его душе оставалось место для Швамбрании...
И поэтому конец повести меня очень огорчил. В последний раз я так расстраивалась, когда в 13 лет дочитывала "Унесенные ветром" и не могла поверить, что Ретт Бвтлер уходит от Скарлетт навсегда. Так и здесь - конец мне кажется слишком уж политически выверенным. А если я неправа, и все так и было на самом деле, становится еще страшнее. Потому что в конце Лелю заставляют отказаться от своей мечты и Швамбрания разрушается.
В очередной раз я поняла, что все к лучшему - если бы я прочла эту книгу в детстве, то почти наверняка восприняла бы ее как своеобразное продолжение "Республики ШКИД", а подтекст не прочувствовала. Лишний раз убеждаюсь в том, как полезно бывает перечитать (или прочесть впервые) детскую литературу советского времени, восприятие меняется совершенно, многие вещи начинаешь понимать и чувствовать совершенно иначе.
This entire review has been hidden because of spoilers.
January 20, 2022
По-настоящему хорошая книга, радующая как в детстве, так и в более взрослом возрасте. После чтения восхищаешься теми людьми, которые даже в трудные годы умели радоваться чему-то, умели не отчаиваться и продолжать трудиться — и самой тоже хочется стать немного на них похожей.
February 19, 2013
Лучшая книга детства.
March 9, 2013
Best children's book ever. I found it on a summer vacation, in my grandma's attic, dusty and neglected. I could not believe my good luck from the first words: the candid feelings it inspired, the amazing story of an imaginary world going in parallel with the real one, the delicious humor that still makes me smile every time I remember it, the profoundness of children's minds faced with joy or adversity. I could never forget this book and plan to hand it over to my kids.
April 25, 2017
Атмосферна розповідь столітньої давнини, розповідь дитяча і щира, захоплює с перших рядків. Розбирати цю книжку на цитати можна нескінченно, втім це будуть навіть не цитати, а живі дотепні замальовки, вінтажні анекдоти. Оповідач Льоля (власне автор) і його малий брат Оська (відомий своєю мовною плутаниною, загальний улюбленець) - діти лікаря, нащадки так званої "прогресивної інтелігенції", зачаровані ідеями пролетаріату, захоплені зненацька війною та революцією в містечку Покровськ Саратовської області.
"Мир был очень велик, как учила география, но места для детей в нем не было уделено. Всеми пятью частями света владели взрослые. Они распоряжались историей, скакали верхом, охотились, командовали кораблями, курили, мастерили настоящие вещи, воевали, любили, спасали, похищали, играли в шахматы… А дети стояли в углах..." (с)
Для мене окремим відкриттям стало те, що мешканці Саратовської області досить жваво спілкуються українською мовою, і це тільки розмови, записані по пам'яті, цілком собі російськомовним автором:
"Покалякала я трошки, вертаюсь назад, хочу парадное зачинить… шась! Нема, бачу, звоночка… И не было никого округ…" (с)
"Петру Степановичу! Мое вам… Ну, як ваш новенький? Справил мастер?
— Спасибо, справил. О це ж и гарный звоночек. Милости просим послухать. Чистый канарей." (с)
Незвичайність, нетипова для радянської літератури "родзинковість", книжки полягає у розкішній грі хлопчачої уяви, що здатна знічев'я створити цілий світ - казкову країну Швамбранію, з її географією, історією, державним устроєм, мешканцями, святами і звичаями, власними революціями і війнами. Ці втечі від реальності дають Льолі змогу впоратися із ненайприємнішим досвідом навчання у гімназії, де кожен проступок старанно вписується в особливий зошит - Кондуїт, а покарання ніколи не змушує себе чекати. Що ж, і тут глобальні зміни внесуть корективи, знищивши і Кондуїт, і старі авторитети, і, власне, гімназію.
На тлі голоду, холоду, хвороб і руїни, на тлі вимушених переїздів, принизливих конфіскацій та ущільнень, дитяча безпосередність, втіха дрібницями, гра, що ніколи не закінчується, здається неймовірним, але прекрасним явищем. Тут ідеться про ту саму здатність дитини радіти за будь-яких умов, що і в романі 'Room' by Emma Donoghue.
"Когда удавалось выменять, скажем, старый гимназический мундир на сало "шпек", дни глотались залпом. Другие, сухомятные, дни тянулись, как недели, - долго и голодно. Распорядок суток стал совсем иным. Прежде центральным пунктом дня, укоренившимся часом сбора всей семьи был обед - торжественная еда, таинство, церемониал принятия пищи, трапеза, и весь день отмеривался "до обеда" и "после обеда". Теперь обеда как такового часто не было. Ели, когда было что есть. "Давайте подзакусим", - говорила тогда мама.
И ели на ходу, как на вокзале, стоя, так как было страшно вступить в
общение с ледяным стулом. В комнате было студено, и каждый инстинктивно
скупился уделить собственный нагрев бездушному предмету..." (с)
"Швамбранская игра в то время сводилась главным образом к воображаемому
обжорству. Швамбрания ела. Она обедала и ужинала. Она пировала. Мы смаковали
звучные и длинные меню, взятые из поваренной книги Молоховец. На этих
швамбранских пиршествах мы немножко удовлетворяли свои необузданные
аппетиты. Но сахарный фонд Швамбрании убывал только по праздникам. Главным
поваром Швамбрании был Жорж Борман. Его мы взяли со старой рекламы какао и
шоколада. Жорж Борман был последним героем Швамбрании. Это был герой чисто
желудочного происхождения..." (с)
Згасання блиску і магії Швамбранії могло б здатися найприкрішим моментом історії, хоч автор (не забуваймо, що йдеться про радянського автора) і в тексті, а згодом, і в післямові, з усіх сил намагається довести читачеві, що то був необхідний та правильний фінал. Але, на жаль, набагато гіршою виявилося позакнижкове продовження. Радянська машина, в прогрес і справедливість якої, так вірили Льоля та Оська виявилася безжальною до молодшого з братів. У 1937-му році за досить безглуздими обвинуваченнями Йосипа Кассіля заарештували і засудили до 10 років ув'язнення. Вже у 38-му він потрапив у, набагато страшніший за Кондуїт, "сталінський список" і був розтріляний. Втім, члени родини про смерть Йосипа не знали до 1943-го, тож всіляко намагалися виправдати його чи, принаймні, чимось допомогти. "Кондуїт і Швамбранія" на довгий час була вилучена з видавничого кола, і повернулася до читача тільки після посмертної реабілітації Йосипа.
Тож, для мене, ця книжка - найкраща, хоч і щемка пам'ять про чудового і кумедного Оську:
"Ежедневно, как только я приходил из гимназии, Оська отзывал меня в сторону и шептал:
— Большие новости! Джек поехал на Курагу охотиться на шоколадов… а сто диких балканов как накинутся на него и ну убивать! А тут еще из изверга Терракоты начал дым валить, огонь. Хорошо, что его верный Сара-Бернар спас — как залает…
И я должен был догадываться, что у Оськи в голове спутались курага и Никарагуа, Балканы и каннибалы, шоколад и кашалот; артистку Сару Бернар он перепутал с породой собак сенбернар… А извергом он называет вулкан за то, что тот извергается..." (с)
"Мир был очень велик, как учила география, но места для детей в нем не было уделено. Всеми пятью частями света владели взрослые. Они распоряжались историей, скакали верхом, охотились, командовали кораблями, курили, мастерили настоящие вещи, воевали, любили, спасали, похищали, играли в шахматы… А дети стояли в углах..." (с)
Для мене окремим відкриттям стало те, що мешканці Саратовської області досить жваво спілкуються українською мовою, і це тільки розмови, записані по пам'яті, цілком собі російськомовним автором:
"Покалякала я трошки, вертаюсь назад, хочу парадное зачинить… шась! Нема, бачу, звоночка… И не было никого округ…" (с)
"Петру Степановичу! Мое вам… Ну, як ваш новенький? Справил мастер?
— Спасибо, справил. О це ж и гарный звоночек. Милости просим послухать. Чистый канарей." (с)
Незвичайність, нетипова для радянської літератури "родзинковість", книжки полягає у розкішній грі хлопчачої уяви, що здатна знічев'я створити цілий світ - казкову країну Швамбранію, з її географією, історією, державним устроєм, мешканцями, святами і звичаями, власними революціями і війнами. Ці втечі від реальності дають Льолі змогу впоратися із ненайприємнішим досвідом навчання у гімназії, де кожен проступок старанно вписується в особливий зошит - Кондуїт, а покарання ніколи не змушує себе чекати. Що ж, і тут глобальні зміни внесуть корективи, знищивши і Кондуїт, і старі авторитети, і, власне, гімназію.
На тлі голоду, холоду, хвороб і руїни, на тлі вимушених переїздів, принизливих конфіскацій та ущільнень, дитяча безпосередність, втіха дрібницями, гра, що ніколи не закінчується, здається неймовірним, але прекрасним явищем. Тут ідеться про ту саму здатність дитини радіти за будь-яких умов, що і в романі 'Room' by Emma Donoghue.
"Когда удавалось выменять, скажем, старый гимназический мундир на сало "шпек", дни глотались залпом. Другие, сухомятные, дни тянулись, как недели, - долго и голодно. Распорядок суток стал совсем иным. Прежде центральным пунктом дня, укоренившимся часом сбора всей семьи был обед - торжественная еда, таинство, церемониал принятия пищи, трапеза, и весь день отмеривался "до обеда" и "после обеда". Теперь обеда как такового часто не было. Ели, когда было что есть. "Давайте подзакусим", - говорила тогда мама.
И ели на ходу, как на вокзале, стоя, так как было страшно вступить в
общение с ледяным стулом. В комнате было студено, и каждый инстинктивно
скупился уделить собственный нагрев бездушному предмету..." (с)
"Швамбранская игра в то время сводилась главным образом к воображаемому
обжорству. Швамбрания ела. Она обедала и ужинала. Она пировала. Мы смаковали
звучные и длинные меню, взятые из поваренной книги Молоховец. На этих
швамбранских пиршествах мы немножко удовлетворяли свои необузданные
аппетиты. Но сахарный фонд Швамбрании убывал только по праздникам. Главным
поваром Швамбрании был Жорж Борман. Его мы взяли со старой рекламы какао и
шоколада. Жорж Борман был последним героем Швамбрании. Это был герой чисто
желудочного происхождения..." (с)
Згасання блиску і магії Швамбранії могло б здатися найприкрішим моментом історії, хоч автор (не забуваймо, що йдеться про радянського автора) і в тексті, а згодом, і в післямові, з усіх сил намагається довести читачеві, що то був необхідний та правильний фінал. Але, на жаль, набагато гіршою виявилося позакнижкове продовження. Радянська машина, в прогрес і справедливість якої, так вірили Льоля та Оська виявилася безжальною до молодшого з братів. У 1937-му році за досить безглуздими обвинуваченнями Йосипа Кассіля заарештували і засудили до 10 років ув'язнення. Вже у 38-му він потрапив у, набагато страшніший за Кондуїт, "сталінський список" і був розтріляний. Втім, члени родини про смерть Йосипа не знали до 1943-го, тож всіляко намагалися виправдати його чи, принаймні, чимось допомогти. "Кондуїт і Швамбранія" на довгий час була вилучена з видавничого кола, і повернулася до читача тільки після посмертної реабілітації Йосипа.
Тож, для мене, ця книжка - найкраща, хоч і щемка пам'ять про чудового і кумедного Оську:
"Ежедневно, как только я приходил из гимназии, Оська отзывал меня в сторону и шептал:
— Большие новости! Джек поехал на Курагу охотиться на шоколадов… а сто диких балканов как накинутся на него и ну убивать! А тут еще из изверга Терракоты начал дым валить, огонь. Хорошо, что его верный Сара-Бернар спас — как залает…
И я должен был догадываться, что у Оськи в голове спутались курага и Никарагуа, Балканы и каннибалы, шоколад и кашалот; артистку Сару Бернар он перепутал с породой собак сенбернар… А извергом он называет вулкан за то, что тот извергается..." (с)
Read
March 21, 2017После того, как я перечитала Республику ШКИД, я решила наконец прочитать Кондуит и Швамбранию, все никак не доходили до неё руки, а ведь время действия в ней тоже самое.
для меня самое удивительное было в том, что книга о дефективных подростках намного нежнее книги о детях из интеллигентной докторской семьи. нежнее не подходящее слово, может потом найду лучше. Республика ШКИД цельнее и сильнее. Кондуит - страшнее. не знаю, насколько это задумывалось, но в Кондуите выродившийся жестокий мир дореволюционный сменяется хаосом и жесткостью революционной жизни. и то, что герою перемены кажутся необходимыми, вызревшими и справедливыми, не делает их менее пугающими. тут местный Павлик Морозов заставляет отца отдать весь хлеб на продразверстку, а про другого героя в конце мимоходом замечают, что он раскулачен и сослан в лагеря (с подтекстом, что поделом). как потомку таких раскулаченных мне трудно читать это без содрогания. в общем, какое-то двойственное ощущение: старая жизнь задохлая и несправедливая, но в какие-то моменты вдруг звучат почти шмелевские ноты сожаления, новая жизнь нищая, суматошная, энергичная, устремленная в будущее, но послереволюционный сумбур почти булгаковского толка.
в отличие от шкидцев, я не представляю, как можно какого-либо из местных героев всем сердцем любить. и дело тут не в том, что первую книгу я читала в детстве, а эту нет. мне кажется, в "Кондуите и Швамбрании" нет сочувствия. или я его не могу ощутить.
а что касается выдуманных стран, то для меня они навсегда прерогатива британских детей.
для меня самое удивительное было в том, что книга о дефективных подростках намного нежнее книги о детях из интеллигентной докторской семьи. нежнее не подходящее слово, может потом найду лучше. Республика ШКИД цельнее и сильнее. Кондуит - страшнее. не знаю, насколько это задумывалось, но в Кондуите выродившийся жестокий мир дореволюционный сменяется хаосом и жесткостью революционной жизни. и то, что герою перемены кажутся необходимыми, вызревшими и справедливыми, не делает их менее пугающими. тут местный Павлик Морозов заставляет отца отдать весь хлеб на продразверстку, а про другого героя в конце мимоходом замечают, что он раскулачен и сослан в лагеря (с подтекстом, что поделом). как потомку таких раскулаченных мне трудно читать это без содрогания. в общем, какое-то двойственное ощущение: старая жизнь задохлая и несправедливая, но в какие-то моменты вдруг звучат почти шмелевские ноты сожаления, новая жизнь нищая, суматошная, энергичная, устремленная в будущее, но послереволюционный сумбур почти булгаковского толка.
в отличие от шкидцев, я не представляю, как можно какого-либо из местных героев всем сердцем любить. и дело тут не в том, что первую книгу я читала в детстве, а эту нет. мне кажется, в "Кондуите и Швамбрании" нет сочувствия. или я его не могу ощутить.
а что касается выдуманных стран, то для меня они навсегда прерогатива британских детей.
May 10, 2015
This was...OK. The story centers on the protagonist, Lev, as a young boy. He and his younger brother Oska create an imaginary world to escape their humdrum world and indulge in adventures and their idealism. They call their world Schwambrania. They draw maps, make their own codes of conduct and a fictional cast of characters. Their imaginary world changes somewhat as they grow up and as the conflicts of World War I and the Revolution encroach on their quiet life. This story has some interesting ideas and wonderful moments. I especially love the younger brother Oska, whose precocious and inquisitive nature leads to the funniest moments (I had to stop reading for a few moments after reading the scene between Oska and the priest I was laughing so hard). However, I feel this book was trying to be something like Doll Bones or Bridge to Terabithia, but it falls horribly short. A big problem is the book is *very* choppy. The Schwambrania scenes felt like an afterthought half the time. The translation is a bit rough in spots, but I've read worse. I would love for someone to take this and redo it. Also, it needs trimmed; yes, several of the 483 pages are illustrations but it still dragged in places.
January 26, 2017
Amazingly witty, excellent presentation altering real and imaginary world.
June 22, 2021
This book is a twofold story. First, it is a touching and kind book for children about two brothers, author being the older one and the process of them growing up and changing as their world changed around them along with the imaginary country named Schwambrania they created together in their minds. Second, it is the story of the crush of the Russian Empire and Russian Revolution that led to bolsheviks getting to hold the tyrannical power over the most part of the Russian Empire’s territory. Kids slowly embraced the new rule and as their father believed in what bolsheviks professed to the crowds even though they had a much better life before the revolution. Some aspects of the book seem even more tragic knowing that the younger brother Osip, will get executed by NKVD in 1938.
Nonetheless, on both accounts, the book has much to offer. It is great both in itself and as a historical narrative of 1914-1918 events in the eyes of a child.
Nonetheless, on both accounts, the book has much to offer. It is great both in itself and as a historical narrative of 1914-1918 events in the eyes of a child.
January 29, 2023
Очень смешанные чувства по поводу этой книги. Такая легкая, светлая, смешная первая часть, про которую думаешь: "Как жаль, что я не прочитала тебя в детстве!" И вторая часть, которую автор явно видел в позитивном ключе, но у меня она вызвала ужас. Доносы, допросы, насилие, воинствующее невежество...
Пройдет всего несколько лет, и их жертвой станет один из героев романа, младший брат Кассиля Оська - 29-летний молодой мужчина, которого расстреляют в 1938-м. Его коллеги и студенты как под копирку будут каяться, что "сигналы были", но вовремя "не смогли раскрыть" врага народа - кого-то из них расстреляют следом за Оськой по новым доносам. Его жену сошлют в лагерь, маленькую дочку отправят в детский дом. И очень сложно не думать об этом, читая про то, как в Покровске начинают строить новую "счастливую" жизнь.
Пройдет всего несколько лет, и их жертвой станет один из героев романа, младший брат Кассиля Оська - 29-летний молодой мужчина, которого расстреляют в 1938-м. Его коллеги и студенты как под копирку будут каяться, что "сигналы были", но вовремя "не смогли раскрыть" врага народа - кого-то из них расстреляют следом за Оськой по новым доносам. Его жену сошлют в лагерь, маленькую дочку отправят в детский дом. И очень сложно не думать об этом, читая про то, как в Покровске начинают строить новую "счастливую" жизнь.
January 3, 2023
Благодаря контексту - события в мире (первая мировая война) и события в России (революция), поданному через детские переживания, читать очень интересно. Мысль зацепила: какой бы жёсткой дисциплиной не ограничивались свобода и творчество ребёнка - они всё равно не гаснут и проявляются самым причудливым, хотя иногда и скрытым, образом.
October 13, 2025
Представитель определённого этноконфессионального меньшинства попытался воссоздать пропагандистский опус под видом автобиографии. Но даже этим не получилось испортить величие и горечь истории тех времён, которые проникают через каждую страницу.
April 3, 2023
Эту книжку я почерпнул с стеллажа дедушки/ бабушки. Узнав, что дедушка читал её в детстве, решил ознакомится. Светлая советская детская литература.
December 9, 2023
Honestly this just didn't make much sense.
February 28, 2017
One of the most best book from childhood. Read one more time for pleasure.
February 12, 2018
Непогана книжка мого дитинства. Проте, не знаю чи сучасним дітям буде цікаво.
October 13, 2015
Сначала было интересно, потом я запутался, потом решил уже бросить чтение, но вдруг я, словно Мюнхгаузен, вытащил сам себя из болота и стал потреблять короткие истории жизни Левки и Оськи как семечки и не заметил как закончил чтение. Мне понравилось. Не все, но почти все. Ради удачных моментов, когда ты удивляешься как это автор хитро выразился!, стоит книгу почитать.
Детям, скорее всего, будет сложно читать, хотя книга и детская. Она, какая-то, словно для советских детей написана. События проходят в 10-20-е годы 20 века - царь, революция, гимназия и другие непонятные слова. Без представления исторического фона сложно современным детям будет окунуться в Швамбранию, потому что, чтобы было с чем ср��внить требуется рассказывать и про реальность.
Детям, скорее всего, будет сложно читать, хотя книга и детская. Она, какая-то, словно для советских детей написана. События проходят в 10-20-е годы 20 века - царь, революция, гимназия и другие непонятные слова. Без представления исторического фона сложно современным детям будет окунуться в Швамбранию, потому что, чтобы было с чем ср��внить требуется рассказывать и про реальность.
September 18, 2016
Наилюбимейшая книга детства!
February 25, 2018
Эту книжку я почерпнул с стеллажа дедушки/бабушки. Узнав, что дедушка читал её в детстве, решил ознакомится. Светлая советская детская литература.
Displaying 1 - 19 of 19 reviews