(без омерзительно-вступительных слов, призванных подготовить читателя к чему-то доселе и не мнимому)
Любопытно исследование внутрисемейных отношений аборигенов Тробрианских островов: в частности, описанное "перенесение" (психоаналитической) роли матери на сестру, отца - на дядю; не менее знаково и отношение в семье (супружеской паре, n-детной) к женщине - "муж в долгу за сексуальные услуги..главный способ для него выполнить свой долг - заботиться о детях". Впрочем, для рецензента остаётся вопросом, насколько последний пример сущностно отличен от семейных отношений, ска-аже-ем, в Восточной Европе (Украине?): возможно (№1), долг не вполне сознается и не озвучивается, однако структура сохраняется (с той лишь разницей, возможно (№3), что "индоевропеец" склонен к систематическому противодействию взятым им на себя обязательствам).
Позиция, занимаемая родителями маленького тробрианца, следуя суждениям британского антрополога с польскими корнями (вяза с покрытыми хвоей ветвями, ивы размером с секвойю), "позиция доброжелательных наблюдателей" способствует формированию здорового отношения чада (на пути закрепления эго) к родителям. В этом же контексте неуместной оказывается концепция "Эдипова комплекса" - о чём Малиновский неоднократно вспоминает в своей работе. Однако, акцентируя внимание на частичной ошибочности фрейдистского подхода, когда дело касается чуть менее буржуазного и благоустроенного общества, всё же, у рецензента складывается впечатление, Бронислав Каспарыч не умеет отстраниться от истолкования матриархального устройства тробрианцев как явления сугубо противоречащего патриархальному ладу европейской (польской и в то же время американской, колонизаторской) семьи.
Отдельного упоминания заслуживает (очень) сжато изложенное отношение тробрианцев к психическим отклонениям, делющимся, по словам Малиновского (расспросившего туземных специалистов), на нагова (кретинизм, идиотизм, дефекты речи) и гвайлува (мании, склонность к насилию, эксцентричность). Не смотря на традиционную для мышления аборигенов связь с влиянием "чёрной магии" на тех, у кого проявляются отклонения, следовало бы, возможно (№2), попытаться соотнести сферы магическую и социальную на основании простого фактора влияния извне; таким образом, это самое влияние следствиями может иметь патологии, направленные внутрь (назовём их "нарушениями инстинкта", нагова) и вовне (соответственно, "нарушения контакта", гвайлува). Разграничение весьма относительно, конечно.
Возвращаясь к "Эдипову комплексу" и роли "убийства праотца", по мнению психоаналитиков из современников Малиновского, служащего катализатором в организации самостоятельной (надвидовой) человеческой культуры, уважаемый антрополог делает несколько простых и важных заключений, привести будет достаточно одно из которых: "..основные категории культуры должны были с самого начала работать одновременно и взаимосвязанно. Они не могли появляться одна за другой, и их нельзя расположить ни в какой временной последовательности" - в известной степени данное положение соотносится с «Опытом эпистемологии» и том, как пишут историю Поля Вена. Более того, комплекс, как доказывают Малиновский и его абстрактные коллеги, не может рассматриваться в качестве творческого принципа либо причины, являясь дезадапатацией и побочным продуктом. В этом контексте остаётся не до конца понятным, почему то, что не может быть причиной – не есть и творческим принципом, а также то, почему творческий принцип и причина не могут быть побочными продуктами, наравне с дезадаптацией (или автор этого просто не касается?).
Некоторое число цитат требуют не меньшего (чем минимальное приведённое) рассмотрения (к примеру, инстинкт и привычка), однако с первой вечерней чашечкой какао рецензент растерял последние крупицы усидчивости и предпочтёт оторваться от экрана, не доведя даже одно это, без спросу выхваченное и не приведённое в более-менее респектабельный вид, процитированное какой-нибудь благообразной незнакомкой, предложение до логического..ченця