Less Than One: Selected Essays

by Joseph Brodsky

This collection of essays thrusts Brodsky--heretofore known more for his poetry and translations--into the forefront of the "Third Wave" of Russian emigre writers. His insights into the works of Dostoyevsky, Mandelstam, Platonov, as well as non-Russian poets Auden, Cavafy and Montale are brilliant. While the Western popularity of many other Third Wavers has been stunted by their inability to write in English, Brodsky consumed the language to attain a "closer proximity" to poets such as Auden. The book, which won a National Book Critics Circle Award, opens and closes with revealing autobiographical essay.

Genres: Essays, Nonfiction, Russia, Poetry, Literature, Russian Literature, Literary Criticism

512 pages, Paperback

First published January 1, 1986

About the author

Joseph Brodsky (Russian: Иосиф Бродский) was a Russian-American poet and essayist. Born in Leningrad in 1940, Brodsky ran afoul of Soviet authorities and was expelled from the Soviet Union in 1972, settling in America with the help of W. H. Auden and other supporters. He taught thereafter at several universities, including Yale, Columbia, and Mount Holyoke. Brodsky was awarded the 1987 Nobel Prize in Literature "for an all-embracing authorship, imbued with clarity of thought and poetic intensity." A journalist asked him: "You are an American citizen who is receiving the Prize for Russian-language poetry. Who are you, an American or a Russian?" Brodsky replied: "I'm Jewish; a Russian poet, an English essayist – and, of course, an American citizen." He was appointed United States Poet Laureate in 1991.

Reviews

[Polina]

Эссе про путешествия не понравились. А вот где рассказывает про свое отношение к литературе и к Советскому Союзу - интересно и местами просто великолепно. Очень много хороших, моих мыслей в предисловии:

"У Бродского, как и у Мандельштама, сознание угрозы, таящейся в окружающем мире, преодолевалось уверенностью в значительности своего дела. Гуманная литература как средство противостояния жестокости мира,.. - именно это делало жизнь не просто возможной, но - осмысленной."
"Но все это многообразие [эссеистики Бродского] проникнуто одной подспудной идеей - помочь каждому отдельному человеку осознать возможность независимости. Прежде всего, духовной."

А это из самого Бродского:

"..помню только отвращение к себе за то, что я так молод и столькие могут мной помыкать."
"В писательском же деле наживаешь не опыт, а неуверенность. Наиболее частое состояние души - паника"
"Страна с изумительно гибким языком, способным передать тончайшие движения человеческой души, с невероятной этической чувствительностью .. обладала всеми задатками культурного, духовного рая, подлинного сосуда цивилизации. А стала адом серости с убогой материалистической догмой и жалкими потребительскими поползновениями."
"..вина лежит на государстве. Его вездесущая длань сокрушила лучших и низвела оставшихся второразрядных, сдавив им горло, до абсолютной посредственности. ..русская проза стремительно выродилась в автопортрет дебила, льстящий его наружности."
"Великий писатель - тот, кто удлиняет перспективу человеческого мироощущения, кто показывает выход, предлагает путь человеку,.. оказавшемуся в тупике.

И, конечно, его нобелевская лекция гениальна.

"Задача его [человека] состоит прежде всего в том, чтоб прожить свою собственную, а не навяханную или предписанную извне жизнь."
"Мир, вероятно, спасти уже не удастся, но отдельного человека всегда можно."
"Книга является средством перемещения в пространстве опыта со скоростью переворачиваемой страницы."
"Другого будущего, кроме очерченного искусством, у человека нет. В противном случае нас ожидает прошлое - прежде всего политическое, со всеми его массовыми полицейскими прелестями."
"..не может быть законов, защищающих нас от самих себя."
"..существует преступление более тяжкое - пренебрежение книгами. .. За преступление это человек расплачивается всей своей жизнью; если же это преступление совершает нация - она платит за это своей историей. .. Русская трагедия - это именно трагедия общества, литература в котором оказалась прерогативой меньшинства: знаменитой русской интеллигенции."
"..я полагаю, что для человека, начитавшегося Диккенса, выстрелить в себе подобного во имя какой бы то ни было идеи затруднительней, чем для человека, Диккенса не читавшего."
"Стихосложение - колоссальный ускоритель сознания, мышления, мироощущения."

[Diana]

тот момент, когда каждое слово хочется запомнить навсегда.
читать Бродского без рифмы не менее увлекательно, чем с.

«Я нисколько не верю, что все ключи к характеру следует искать в детстве. Три поколения русских жили в коммунальных квартирах и тесных комнатах, и когда наши родители занимались любовью, мы притворялись спящими. Потом была война, голод, погибшие или искалеченные отцы, огрубевшие матери, официальное вранье в школе и неофициальное дома. Суровые зимы, уродливая одежда, публичное вывешивание наших мокрых простынь в лагерях и принародное обсуждение подобных дел. Потом над лагерем взвивался красный флаг. Ну и что? Вся эта милитаризация детства, весь этот зловещий идиотизм, половая озабоченность (в десять лет мы вожделели наших учительниц) не сильно повлияли на нашу этику и эстетику — а также на нашу способность любить и страдать.»

[Marija]

Только прочитала "Путеводитель по переименованному городу"