The musical background of "Rebel Angels" is Liszt's Hungarian rhapsodies, namely the fifteenth, with the Rakoczy March sounding in different variations. On which, remember, Maria Magdalena Feotoki broke down during a concert to which she was invited by Arthur Cornish. And she cried silently, but completely sobbing. But because blood, children, is not water and not clothes that you can put on, walk around and hang up in the closet until the next suitable occasion. The blood and all generations of ancestors are with you and in you, wherever you are, whatever you do. And wherever you go, everywhere you carry with you not only the crown that is in sight, but the roots that are in the depths. However, they are exactly the part of you that will not be taken away under any circumstances. The one that nourishes and supports from the inside.
"Rebel Angels" is to a very large extent a book about the ratio of the mass fractions of the root and crown in a person, about the inner deep motivations that control our behavior to a much greater extent than we imagine and are inclined to admit someday. Blood, mucus and excrement are all that the culture of the consumer society, which is cleanly washed, fragrant with perfume fragrances of shampoos, gels and washing powders, contemptuously turns away from. Extremely refined, an order of magnitude more than I understand in such areas of the elegant, which I have no idea about, Robertson Davis, with the unsteady hand of genius, mixes things on the pages of the first novel of the Cornish trilogy, perceived by modern consciousness as "the essence of the incompatible".
Музыкальный фон "Мятежных ангелов" - Венгерские рапсодии Листа, а именно пятнадцатая, со звучащим в разных вариациях Маршем Ракоци. На которой, помните, сломалась Мария Магдалена Феотоки во время концерта, куда приглашена была Артуром Корнишем. И плакала беззвучно, но совершенно навзрыд. А потому что кровь, дети, это не вода и не одежда, которую можно надеть, выгулять и повесить после в шкаф до следующего подходящего случая. Кровь и все поколения предков с тобой и в тебе, где бы ты ни был, чем бы ни занимался. И куда бы ни шел, повсюду несешь с собой не только крону, что на виду, но корни, которые в глубине. Однако они именно и составляют ту твою часть, что не отнимется ни при каких обстоятельствах. Ту, что питает и поддерживает изнутри.
"Мятежные ангелы" - в очень большой мере книга о соотношении массовых долей корня и кроны в человеке, о внутренних глубинных побудительных мотивах, управляющих нашим поведением в куда большей мере, чем представляем себе и склонны когда-нибудь признаться. Кровь, слизь и экскременты - все, от чего презрительно отворачивается дочиста отмытая благоухающая парфюмерными отдушками шампуней, гелей и стиральных порошков культура общества потребления. Донельзя рафинированный, на порядок больше моего понимающий в таких областях изящного, о каких и представления не имею, Робертсон Дэвис бестрепетной рукой гения смешивает на страницах первого романа корнишской трилогии вещи, современным сознанием воспринимаемые как "суть несовместное".
Три квартиры почившего в бозе Френсиса Корниша, под завязку забитые произведениями искусства: живопись, скульптура, книжные раритеты, рукописи (в том числе нотные автографы великих композиторов; как вы не знали, что собственноручная запись партитуры может не в меньшей мере, чем картина или пасхальное яйцо работы Фаберже быть предметом вожделения коллекционера?). И Ози Фроутс, занимающийся исследованием испражнений, строящий собственную психофизиологическую классификацию человеческих типов, основываясь на длине и особенностях содержимого кишечника. И потрясающе красивые, похожие на ювелирные произведения срезы образцов дерьма под микроскопом.
Магазинная воровка, обряжающаяся для своих вояжей в порыпаное мешковатое пальто со многими внутренними карманами; тетка, набившая респектабельный дом в истеблишментном столичном районе под завязку копеечными жильцами; женщина, после смерти мужа сбросившая с себя самое воспоминание о европейской культуре. И виртуозная скрипачка, женщина-маг, скрипичный доктор, которому в обстановке строжайшей секретности препоручают для восстановления волшебного звучания лучшие смычковые инструменты, созданные на протяжение веков человеческими руками. Друзья ее, великие музыканты, признающие в ней равную и в чем-то превосходящую. И основной ингредиент магических манипуляций, как, не помните? Экстра-класса навоз от призовых ипподромных скакунов (бешеных денег, между прочим, стоящий).
Мерзавец и охальник Паралбейн, алкаш, торчок, гомик, монах-расстрига, неряха, уродец и вонючка. Автор чудовищно занудного романа,объемом и удобоворимостью сопоставимым с силикатным кирпичом, к тому ж. Потрясающе острый, яркий, всеобъемлющий интеллект. Блеск эрудиции, если не служащий оправданием дьявольской его гордыне, то в значительной мере ее объясняющий. И таков весь роман - сочетание утонченной изысканной учености с площадной культурой, весь в духе Рабле и Парацельса и каббалистических алхимических поисков философского камня. Который каждый из героев находит для себя к финалу.