Структура романа подчинена логике выпуска коротких глав в газете «Асахи», так многие книги издавались – у Бальзака, Дюма и многих других писателей. Вообще, это гениальная идея увеличить количество читателей, сделать из элитарного занятия – массовым. В теории и сейчас такой формат был бы жизнеспособен, даже в электронной форме, например, на новостных сайтах. Формат газетных публикаций требовал заинтриговать читателя с самого начала, а что может зацепить внимание, как не тайна? Композиционно это - роман в романе.
В первой части мы узнаем Студента (рассказчика) и пожилого человека, с которым тот подружился, и которого он называл Учителем. Во второй части мы видим рассказчика в кругу его семьи у одра умирающего отца, совпадающей по времени со смертью императора Мэйдзи, который составил целую эпоху в истории Японии, и драматичной смерти его верного генерала Ноги.
Третья часть – это письмо Учителя, раскрывающая его тайны. Очевидно, что и Учитель, и отец студента, и в особенности К. символизируют уход эпохи Мэйдзи, в то время как Студент – новую эпоху. «Теперь я хочу сам разбить своё собственное сердце и брызнуть на ваше лицо его кровью. Я доволен буду уже тем, что в тот момент, когда остановится его биение во мне, в вашей груди зародится новая жизнь.»
С самого начала романа немало странностей и загадок в поведении Учителя: довольно нелегко подружиться людям разных поколений, притом несвязанных учебой и преподаванием, например, или общими интересами. Но Студент добивается дружбы и расположения Учителя. Чему учил его Учитель? На первый взгляд ничему, разве что обсуждал с ним книги, идеи и дал совет вступить во владение наследством до смерти отца. «Беседы с ним приносили мне гораздо больше пользы, чем все лекции в университете. Мысли учителя были мне интереснее, чем все идеи профессоров.» Но их духовная связь была несомненно, ибо исповедался и покаялся перед своим самоубийством Учитель именно перед ним. Поведение сэнсэя было странным и в том, что он раз в месяц посещал могилу друга, но никому не позволял сопровождать себя. Будучи образованным, полным идей, Учитель отгородился от мира, размышляя в одиночестве. Жена Учителя характеризует: «Ему как будто хочется что-нибудь делать. Только он не может...», добавив, что когда он был молод, он не был таким. Для Студента были непонятны некоторые воззрения Учителя: «…любовь — зло. Понял? Зло, но вместе с тем — вещь священная...». Добавляло странности и отношения с женой. Очевидно, что он относился к ней с нежностью и, по-видимому, любил, но его жена странно характеризовала их отношения и отношение мужа к миру, к людям: «Учитель ваш не любит этот мир. В последнее время он стал не любить скорее не мир, но людей. Я — одна из людской массы. Поэтому может ли он меня любить?»
Письмо Учителя постепенно раскрывает все эти странности и тайны. Учитель описывает себя как человека, рано потерявшего отца и мать, «…с тех лет у меня появилась привычка осмысливать вещи, разглядывать всё вокруг себя….Это моё свойство, распространяясь в этическом смысле на действия и поведение отдельных людей, мне думается, и привело к тому, что я стал впоследствии всё более и более сомневаться в добродетели других. И знайте, что именно это, несомненно, и увеличило ощущение тоски и страданий.» Он был обкраден собственным дядей, и это открывает причину его денежных советов молодому другу. Но он не только потерял состояние, он потерял веру в людей. Вначале он не говорит прямо о том, что влюбился в дочь вдовы, у которой жил. Но «… все предположения мигом исчезли в тот самый момент, когда я увидел её. В меня проник аромат женщины, которого я до сих пор и не представлял себе.» говорит о любви с первого взгляда исчерпывающе. Далее он осознает свое чувство: «Я питал к ней любовь, близкую к вере. Вам, может быть, покажется странным, почему я прилагаю к молодой девушке слова, употребляющиеся только в религии, но я и теперь в этом твёрдо убеждён. Я твёрдо убеждён в том, что настоящая любовь не так уж далека от религиозного чувства. Когда я смотрел на лицо девушки, у меня создавалось чувство, будто я сам становлюсь красивее. Когда я думал об этой девушке, меня тотчас же охватывало возвышенное настроение. Если у той непостижимой вещи, что зовётся любовью, существуют два конца, то на её верхнем конце действует священное чувство, на нижнем же — половое влечение. Моя любовь, несомненно, пребывала на верхнем конце. Разумеется, я, как всякий человек, не мог освободиться от плоти. Но глаза мои, взирающие на эту девушку, сердце моё, раздумывающее об этой девушке, совершенно лишены были этого запаха плоти.» Он подозревает мать девушки в интриганстве, из-за того, как его обманул дядя, пытаясь, женить на своей дочери, и мучается, зачем ему остерегаться матери, если он любит дочь. Он сам привел своего земляка и сокурсника К. в дом, желая ему помочь материально. К. был похож на священника, но по стойкости в долге, чести и силе воли, а лучше сказать духа, он походил на самурая. К. олицетворял собой эпоху Мэйдзи – стремление к учености, укреплению духа и чувство долга. Чтобы слишком много не рассказывать, я не буду углубляться в сюжетные детали, хотя они тоже заслуживают отдельного разбора.
«Все время я глубоко чувствовал весь человеческий грех. Чувство это каждый месяц приводило меня на могилу К. Чувство это заставило меня ухаживать за больной матерью жены. И это же чувство приказывало мне обращаться нежно с женой. Под влиянием этого же чувства мне хотелось, чтобы меня бичевали люди неизвестные мне, стоящие у дорог. Идя так шаг за шагом по этому пути, я приходил к заключению, что вместо того, чтобы тебя бичевали другие, следует бичевать себя самому. Потом возникла и та мысль, что вместо такого самобичевания следовало бы себя просто убить. Не будучи в состоянии что-либо сделать, я решил пока жить, но со стремлением умереть.» Смерть генерала Ноги явилась толчком для перехода стремления умереть в решимость. «Так же, как я хорошенько не понимал причины смерти Ноги, точно так же и для вас, может быть, будут неясны причины моего самоубийства. Если это будет так, делать нечего: очевидно, дело здесь в различии людей разных эпох. А может быть, тут всё дело в различии прирождённых свойств каждого отдельного человека.»
Нелегко понять действия героя, но эти две цитаты говорят о том, что человеческая жизнь хрупка, но честь ставится выше любви, и любовь должна достигаться в честной борьбе, а также подтверждает мнение, что роман является оплакиванием эпохи Мэйдзи.
Русское название романа - «Сердце», тогда как иностранные издания так и называются «Kokoro». Попробуйте сделать поиск в интернете «Кокоро, как понятие» или как философское понятие. Это слово нельзя перевести просто, как «сердце». Поэтому в очередной раз название русского издания «Сердце» существенно упрощает и меняет смысл романа. Я не перестаю удивляться этому феномену. Если с романом Хемингуэя «The Sun Also Rises», названным в русском издании «Фиестой», понятно - есть отговорка, что перевод был в Советское время, и переименование романа было по неведомым идеологическим причинам (если так, то почему весь роман был допущен до советского читателя?), то изменение названия "Неповторимое обаяние Лолы Валери Штайн" в то время как точный перевод с оригинального названия "Восхищение Лолы Валери Штайн", абсолютно непонятно. Поэтому читая переводную литературу на русском языке, на всякий случай, нужно проверять оригинальное название, в котором и заключается смысл произведения.
Я не специалист по японскому языку или философии, просто мне нужно разобраться, что я читаю. Вот что я нашла по понятию «Кокоро», пишу кратко, просто чтобы заинтересовать читателя этой рецензии на дальнейший поиск, потому что это очень широкое понятие. Это слово не имеет однозначного толкования в русском языке (и скорее всего, в европейских языках тоже). Это и «сердце», и «душа», и «сознание» и «центр, сердцевина», «разум, воля, чувства, соединенные вместе». Кокоро – это некая суть, жизненный центр, предельная выраженность чего-либо, со��нание и ч��вство. Кокоро нельзя рассматривать без концепта взаимосвязанности Тама, Иноти и Кокоро. «Тама» - душа, дух, концентрация духовной энергии, которая является источником жизни, Тама присуща всей природе, поскольку она рождена, а не сотворена божественной парой. У человека, кроме свободной души Тама имеется и телесная душа Иноти. Но вот, что я нашла на одном из русскоязычных сайтов, посвященных Японии: «В современном японском языке «иноти» имеет четыре основных значения. Первое значение – это мистическая сила или энергия, которая поддерживает жизнь в людях и животных. Например, существует такое выражение, как «омыть чьё-то иноти» (命の洗濯 иноти но сэнтаку), что значит восстановить силы, благодаря которой мы живем; «на высоте иноти» (命の盛り иноти но сакари), означающее пик жизни существа, а ещё «сжечь чьё-то иноти» (命が燃え尽きる иноти га моэцукиру), это выражение, означающее сжечь/растратить жизненную энергию (и умереть)… Второе значение отмечает период между жизнью и смертью: иными словами. Есть некоторые выражения, относящиеся к смерти: «потерять иноти» (命を失う иноти о усинау)… Третье значение – это самая важная часть чего-либо. Например, «забрать чье-то иноти» не значит убить кого-то, а забрать самое важное и необходимое качество. Для танцора самое важное — это телодвижения, а для канарейки красивый голос…. Последнее значение слова – это вечная жизнь. Фраза «вечное иноти» можно найти в религиозных текстах, написанных на японском языке.»
Поэтому Кокоро – это не просто сердце, это синкретичное понятие, соединяющее и чувства, и разум, и душу. Лучше его не переводить, а позволить читателю доискиваться до истины, познавать японскую культуру.