What do you think?
Rate this book
Голубая книга
"Голубая книга" — цикл сатирических рассказов, в которых наряду с историческими личностями представлены яркие колоритные образы современников автора. Корыстная молочница, за червонец сдавшая напрокат своего мужа разбогатевшей врачихе… Володька Завитушкин, который женился, не разглядев своей невесты, а потому не мог узнать на свадьбе молодой супруги… Федор Кульков, открывший способ борьбы против бюрократизма да угодивший в тюрьму…
416 pages, Paperback
First published January 1, 1934
About the author
Mikhail Zoshchenko
370 books122 followersMikhail Zoshchenko (Russian: Михаил Зощенко) was born in Poltava, Ukraine, on 29th July, 1895. He studied law at the University of Petersburg, but did not graduate.
During the First World War Zoshchenko served in the Russian Army. A supporter of the October Revolution, Zoshchenko joined the Red Army and fought against the Whites in the Civil War.
In 1922 Zoshchenko joined the literary group, the Serapion Brothers. Inspired by the work of Yevgeni Zamyatin, the group took their name from the story by Ernst T. Hoffmann, the Serapion Brothers, about an individualist who vows to devote himself to a free, imaginative and non-conformist art. Other members included Nickolai Tikhonov, Mikhail Slonimski, Victor Shklovsky, Vsevolod Ivanov and Konstantin Fedin. Russia's most important writer of the period, Maxim Gorky, also sympathized with the group's views.
Zoshchenko's early stories dealt with his experiences in the First World War and the Russian Civil War. He gradually developed a new style that relied heavily on humour. This was reflected in his stories that appeared in Tales (1923), Esteemed Citizens (1926), What the Nightingale Sang (1927) and Nervous People (1927).
Zoshchenko satires were popular with the Russian people and he was one of the country's most widely read writers in the 1920s. Although Zoshchenko never directly attacked the Soviet system, he was not afraid to highlight the problems of bureaucracy, corruption, poor housing and food shortages.
In the 1930s Zoshchenko came under increasing pressure to conform to the idea of socialist realism. As a satirist, Zoshchenko found this difficult, and attempts such as the Story of one Life were not successful.
Zoshchenko increasing got into trouble with the Soviet authorities. His autobiographical, Before Sunrise, was banned in 1943 and three years later his literary career was brought to an end when he was expelled from the Soviet Writers' Union after the publication of The Adventures of a Monkey in the literary magazine, Zvezda.
Mikhail Zoshchenko died in Leningrad on 22nd July, 1958.
(source: spartacus.schoolnet.co.uk)
During the First World War Zoshchenko served in the Russian Army. A supporter of the October Revolution, Zoshchenko joined the Red Army and fought against the Whites in the Civil War.
In 1922 Zoshchenko joined the literary group, the Serapion Brothers. Inspired by the work of Yevgeni Zamyatin, the group took their name from the story by Ernst T. Hoffmann, the Serapion Brothers, about an individualist who vows to devote himself to a free, imaginative and non-conformist art. Other members included Nickolai Tikhonov, Mikhail Slonimski, Victor Shklovsky, Vsevolod Ivanov and Konstantin Fedin. Russia's most important writer of the period, Maxim Gorky, also sympathized with the group's views.
Zoshchenko's early stories dealt with his experiences in the First World War and the Russian Civil War. He gradually developed a new style that relied heavily on humour. This was reflected in his stories that appeared in Tales (1923), Esteemed Citizens (1926), What the Nightingale Sang (1927) and Nervous People (1927).
Zoshchenko satires were popular with the Russian people and he was one of the country's most widely read writers in the 1920s. Although Zoshchenko never directly attacked the Soviet system, he was not afraid to highlight the problems of bureaucracy, corruption, poor housing and food shortages.
In the 1930s Zoshchenko came under increasing pressure to conform to the idea of socialist realism. As a satirist, Zoshchenko found this difficult, and attempts such as the Story of one Life were not successful.
Zoshchenko increasing got into trouble with the Soviet authorities. His autobiographical, Before Sunrise, was banned in 1943 and three years later his literary career was brought to an end when he was expelled from the Soviet Writers' Union after the publication of The Adventures of a Monkey in the literary magazine, Zvezda.
Mikhail Zoshchenko died in Leningrad on 22nd July, 1958.
(source: spartacus.schoolnet.co.uk)
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 14 of 14 reviews
May 22, 2022
Жить стало лучше, жить стало веселей
Книга разбита на сгруппированные по сюжету главы, например "Деньги", предваряемые всякими историческими анекдотами по этой теме.
В каждой их них несколько коротких зарисовок, после - философское рассуждение о сути предмета из названия главы. Достаточно короткая, я осилил за два дня.
Сразу о минусах.
Предисловия с историческими зарисовками фиговым листком прикрывают агитку в стиле "как же похорошела Москва при советах".
Обязательность этого в советской книге вообще вполне понятна, как и то, что в наше время это можно сразу пропустить, тут несколько коробят многочисленные фактологические ошибки.
Из того что вспомнил сходу - о том что автора "Всеобщей истории" Полибия угнали в рабство (это не правда), или что Мережковский был сыном дворцового лакея (Отец был тайный советник, чин соответствующий генерал-майору в армии).
Не критично, но осадочек все-таки остался.
И пожалуй главное, стиль изложения. Бесконечное запихивание всех этих "собственно", "вообще", "так" скоро начинает раздражать. Есть какое-то ощущение что автору платили построчно)
Помимо этого, позиция М. выражается в предисловиях к главам через "Мы считаем/думаем чего-нибудь". Видимо под "мы" имеются в виду все советские люди скопом (?), но в любом случае выглядит это странно.
Вдобавок, написано все очень, зачастую утрированно простым языком. Плюс мелкие косяки, а-ля слово "трудовой" в истории про казаков встречается на одной странице шесть раз. Зачем?
Истории есть и смешные и не очень, моя любимая про мужа молочницы (ее спойлерит аннотация). Такая комедия наблюдений из коммунальной квартиры.
Не рекомендую
Книга разбита на сгруппированные по сюжету главы, например "Деньги", предваряемые всякими историческими анекдотами по этой теме.
В каждой их них несколько коротких зарисовок, после - философское рассуждение о сути предмета из названия главы. Достаточно короткая, я осилил за два дня.
Сразу о минусах.
Предисловия с историческими зарисовками фиговым листком прикрывают агитку в стиле "как же похорошела Москва при советах".
Обязательность этого в советской книге вообще вполне понятна, как и то, что в наше время это можно сразу пропустить, тут несколько коробят многочисленные фактологические ошибки.
Из того что вспомнил сходу - о том что автора "Всеобщей истории" Полибия угнали в рабство (это не правда), или что Мережковский был сыном дворцового лакея (Отец был тайный советник, чин соответствующий генерал-майору в армии).
Не критично, но осадочек все-таки остался.
И пожалуй главное, стиль изложения. Бесконечное запихивание всех этих "собственно", "вообще", "так" скоро начинает раздражать. Есть какое-то ощущение что автору платили построчно)
Помимо этого, позиция М. выражается в предисловиях к главам через "Мы считаем/думаем чего-нибудь". Видимо под "мы" имеются в виду все советские люди скопом (?), но в любом случае выглядит это странно.
Вдобавок, написано все очень, зачастую утрированно простым языком. Плюс мелкие косяки, а-ля слово "трудовой" в истории про казаков встречается на одной странице шесть раз. Зачем?
Истории есть и смешные и не очень, моя любимая про мужа молочницы (ее спойлерит аннотация). Такая комедия наблюдений из коммунальной квартиры.
Не рекомендую
March 10, 2020
Живые, задорные рассказы, утяжеленные уроками истории и мудростью жизни. На страницах этой книги можно встретить кучу разных интересных фактов, написанных с должным озорством!
April 13, 2018
Больше самих сюжетов понравилась манера написания - удивительная игра словами и образами.
Последняя часть насквозь пропитана идеями революции, что выглядит слишком натянутым по сравнению с легкостью предыдущих глав.
Закончу цитатой, резюмирующей для меня книгу целиком:
«и вдруг сердце у меня смягчается, и мне неохота думать о плохом. Рисуется замечательная жизнь. Милые, понимающие люди.
Уважение к личности. И мягкость нравов. И любовь к близким. И отсутствие брани и грубости.
И вдруг от таких мыслей мне захотелось всех обнять, захотелось сказать что-нибудь хорошее. Захотелось крикнуть: "Братцы, главные трудности позади. Скоро мы заживем, как фон-бароны".»
Последняя часть насквозь пропитана идеями революции, что выглядит слишком натянутым по сравнению с легкостью предыдущих глав.
Закончу цитатой, резюмирующей для меня книгу целиком:
«и вдруг сердце у меня смягчается, и мне неохота думать о плохом. Рисуется замечательная жизнь. Милые, понимающие люди.
Уважение к личности. И мягкость нравов. И любовь к близким. И отсутствие брани и грубости.
И вдруг от таких мыслей мне захотелось всех обнять, захотелось сказать что-нибудь хорошее. Захотелось крикнуть: "Братцы, главные трудности позади. Скоро мы заживем, как фон-бароны".»
April 13, 2026
[English review below]
Я взялся за «Голубую книгу» Михаила Зощенко прежде всего ради языка. Мне хотелось улучшить чтение по-русски и лучше почувствовать живую, бытовую, разговорную речь. В этом смысле книга действительно оказалась полезной. Поскольку я не вырос в русскоязычной стране и получил русский язык главным образом через семью, я не имел такого естественного доступа к повседневному русскому языку, поэтому эта книга стала для меня ещё и способом приблизиться к живой речевой среде.
Книга делится на пять больших тем ; Деньги, Любовь, Коварство, Неудачи и Удивительные События. Через эти разделы Зощенко как будто пытается панорамно показать человеческий удел; то есть, всю житейскую суету, мелочность, нелепость, слабости и страсти человечества. Внутри этих разделов короткие новеллы, анекдоты, сатирические сценки и исторические эпизоды, так что читается всё довольно живо и разнообразно.
Особенно интересно было ощущать эту книгу как исторический артефакт своей эпохи. В ней очень сильно чувствуется советский контекст 1930-х годов; противопоставление мрачного дореволюционного прошлого и нового, якобы более справедливого мира. При этом мне далеко не всегда было понятно, где Зощенко говорит всерьёз, а где иронизирует или щедро пользуетесь сарказмом. Во многих местах его восхваление революции, социализма и «Светлого Будущего» казалось мне почти наивным, а порой настолько чрезмерным, что начинало выглядеть как скрытая насмешка. Именно эта двойственность сделала чтение для меня особенно интересным.
При этом юмор книги не всегда был для меня по-настоящему весёлым. Скорее наоборот; во многих местах мне становилось не смешно, а грустно. За этим смехом всё время чувствуется человеческая суета, жадность, мелкость, слабость и бессмысленное кружение жизни вокруг одних и тех же страстей. Это такой смех, который рождается не из лёгкости, а из абсурда и жалкости происходящего. В этом смысле книга не раз напоминала мне как « суета сует ».
И всё же я не сказал бы, что это пустое чтение. Напротив, книга оказалась для меня и полезной, и по-своему поучительной. В послесловии Зощенко пишет, что хочет «своим смехом зажечь хотя бы маленький фонарь, при свете которого человеку станет заметнее, что хорошо, что плохо, а что посредственно». И мне кажется, что в этом смысле он действительно своей задачи достиг. Книга не раз заставляла меня задуматься. И тут и там я даже хихикнул.
Я бы не назвал «Голубую книгу» великой или необходимой литературой, и многое в ней, на мой взгляд, плохо постарело. Но как литературно-исторический артефакт, как собрание горькой сатиры и как средство ближе почувствовать русский язык и атмосферу времени она оказалась для меня очень стоящей.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
I picked up Mikhail Zoshchenko’s The Blue Book primarily for the language. I wanted to improve my reading in Russian and get a better feel for living, everyday, conversational speech. In that respect, the book was genuinely useful. Since I did not grow up in a Russian-speaking country and acquired Russian mainly through my family, I never had quite the same natural exposure to day-to-day spoken Russian. So for me, this book also became a way of getting a little closer to that living linguistic environment.
The book is divided into five major themes: Money, Love, Treachery, Failures, and Remarkable Events. Through these sections, Zoshchenko seems to be trying to present a panoramic view of the human condition; all the bustle of life, its pettiness, absurdity, weaknesses, and passions. Within these sections are short sketches, anecdotes, satirical scenes, and historical episodes, which makes the book feel lively and varied throughout.
What I found especially interesting was reading the book as a historical artifact of its time. The Soviet context of the 1930s is very strongly felt in it; the way the author draws the contrast between a grim pre-revolutionary past and a supposedly new and suddenly more just world. At the same time, it was often unclear to me when Zoshchenko was being sincere in his beliefs and when he was being ironic or generously employing sarcasm. In many places, his praise of the Revolution, socialism, and the “Bright Future” struck me as almost naïve, and at times so excessive that it began to feel like concealed mockery. It was precisely this ambiguity that made the reading experience especially interesting for me.
At the same time, I did not always find the book’s humour genuinely funny. In many places I felt not amusement but slight sadness. Beneath the laughter one constantly senses human fuss, greed, smallness, weakness, and the meaningless circling of life around the same old passions. This is the kind of laughter that does not come from lightness, but from the absurdity and pitifulness of what is happening. In that sense, the book often reminded me of Ecclesiastes' “vanity of vanities.”
And yet I would not call it empty reading. On the contrary, I found the book both useful and, in its own way, instructive. In the afterword, Zoshchenko writes that he wants “with his laughter to light at least a small lantern, by whose light people might more clearly see what is good, what is bad, and what is mediocre.” And I think that, in this sense, he really did achieve his aim. More than once, the book made me stop and think. And here and there I also had a couple of laughs.
I would not call The Blue Book great or essential literature, and in my view much of it has aged quite poorly. But as a literary-historical artifact, as a collection of bitter satire, and as a way of getting closer to the Russian language and the atmosphere of its time, I found it deeply worthwhile.
Я взялся за «Голубую книгу» Михаила Зощенко прежде всего ради языка. Мне хотелось улучшить чтение по-русски и лучше почувствовать живую, бытовую, разговорную речь. В этом смысле книга действительно оказалась полезной. Поскольку я не вырос в русскоязычной стране и получил русский язык главным образом через семью, я не имел такого естественного доступа к повседневному русскому языку, поэтому эта книга стала для меня ещё и способом приблизиться к живой речевой среде.
Книга делится на пять больших тем ; Деньги, Любовь, Коварство, Неудачи и Удивительные События. Через эти разделы Зощенко как будто пытается панорамно показать человеческий удел; то есть, всю житейскую суету, мелочность, нелепость, слабости и страсти человечества. Внутри этих разделов короткие новеллы, анекдоты, сатирические сценки и исторические эпизоды, так что читается всё довольно живо и разнообразно.
Особенно интересно было ощущать эту книгу как исторический артефакт своей эпохи. В ней очень сильно чувствуется советский контекст 1930-х годов; противопоставление мрачного дореволюционного прошлого и нового, якобы более справедливого мира. При этом мне далеко не всегда было понятно, где Зощенко говорит всерьёз, а где иронизирует или щедро пользуетесь сарказмом. Во многих местах его восхваление революции, социализма и «Светлого Будущего» казалось мне почти наивным, а порой настолько чрезмерным, что начинало выглядеть как скрытая насмешка. Именно эта двойственность сделала чтение для меня особенно интересным.
При этом юмор книги не всегда был для меня по-настоящему весёлым. Скорее наоборот; во многих местах мне становилось не смешно, а грустно. За этим смехом всё время чувствуется человеческая суета, жадность, мелкость, слабость и бессмысленное кружение жизни вокруг одних и тех же страстей. Это такой смех, который рождается не из лёгкости, а из абсурда и жалкости происходящего. В этом смысле книга не раз напоминала мне как « суета сует ».
И всё же я не сказал бы, что это пустое чтение. Напротив, книга оказалась для меня и полезной, и по-своему поучительной. В послесловии Зощенко пишет, что хочет «своим смехом зажечь хотя бы маленький фонарь, при свете которого человеку станет заметнее, что хорошо, что плохо, а что посредственно». И мне кажется, что в этом смысле он действительно своей задачи достиг. Книга не раз заставляла меня задуматься. И тут и там я даже хихикнул.
Я бы не назвал «Голубую книгу» великой или необходимой литературой, и многое в ней, на мой взгляд, плохо постарело. Но как литературно-исторический артефакт, как собрание горькой сатиры и как средство ближе почувствовать русский язык и атмосферу времени она оказалась для меня очень стоящей.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
I picked up Mikhail Zoshchenko’s The Blue Book primarily for the language. I wanted to improve my reading in Russian and get a better feel for living, everyday, conversational speech. In that respect, the book was genuinely useful. Since I did not grow up in a Russian-speaking country and acquired Russian mainly through my family, I never had quite the same natural exposure to day-to-day spoken Russian. So for me, this book also became a way of getting a little closer to that living linguistic environment.
The book is divided into five major themes: Money, Love, Treachery, Failures, and Remarkable Events. Through these sections, Zoshchenko seems to be trying to present a panoramic view of the human condition; all the bustle of life, its pettiness, absurdity, weaknesses, and passions. Within these sections are short sketches, anecdotes, satirical scenes, and historical episodes, which makes the book feel lively and varied throughout.
What I found especially interesting was reading the book as a historical artifact of its time. The Soviet context of the 1930s is very strongly felt in it; the way the author draws the contrast between a grim pre-revolutionary past and a supposedly new and suddenly more just world. At the same time, it was often unclear to me when Zoshchenko was being sincere in his beliefs and when he was being ironic or generously employing sarcasm. In many places, his praise of the Revolution, socialism, and the “Bright Future” struck me as almost naïve, and at times so excessive that it began to feel like concealed mockery. It was precisely this ambiguity that made the reading experience especially interesting for me.
At the same time, I did not always find the book’s humour genuinely funny. In many places I felt not amusement but slight sadness. Beneath the laughter one constantly senses human fuss, greed, smallness, weakness, and the meaningless circling of life around the same old passions. This is the kind of laughter that does not come from lightness, but from the absurdity and pitifulness of what is happening. In that sense, the book often reminded me of Ecclesiastes' “vanity of vanities.”
And yet I would not call it empty reading. On the contrary, I found the book both useful and, in its own way, instructive. In the afterword, Zoshchenko writes that he wants “with his laughter to light at least a small lantern, by whose light people might more clearly see what is good, what is bad, and what is mediocre.” And I think that, in this sense, he really did achieve his aim. More than once, the book made me stop and think. And here and there I also had a couple of laughs.
I would not call The Blue Book great or essential literature, and in my view much of it has aged quite poorly. But as a literary-historical artifact, as a collection of bitter satire, and as a way of getting closer to the Russian language and the atmosphere of its time, I found it deeply worthwhile.
March 7, 2017
It has not aged well, unlike the rest of Zoshchenko's oeuvre. The whole thing feels forced and unnatural.
Usually Zoshchenko satirizes the Soviet life around him and none is second to him in that. He is evisceratingly funny. But in this book he studiously tries to poke fuin at everything non-Soviet (the church, the old regime, the bourgeoisie, etc.). The result is, as I said, just not funny. More like sad, for him.
Presumably, this was an effort to get on the better side of the Soviet authorities and written half-heartedly.
Usually Zoshchenko satirizes the Soviet life around him and none is second to him in that. He is evisceratingly funny. But in this book he studiously tries to poke fuin at everything non-Soviet (the church, the old regime, the bourgeoisie, etc.). The result is, as I said, just not funny. More like sad, for him.
Presumably, this was an effort to get on the better side of the Soviet authorities and written half-heartedly.
September 16, 2021
Книга - сборник рассказов, сгруппированных по темам - деньги, любовь, коварство, неудачи и удивительные события. Перед каждой частью - общее вступление с историческими анекдотами. В этих вступлениях - советская пропаганда о том, что все плохое это раньше и у них, а сейчас мы строим новую жизнь и нового человека. Не знаю, верил ли сам Зощенко в то, что писал, или это дань цензуре, но только в самих рассказах никакого нового человека не видно, или если это и есть новый человек, то дайте лучше старого. Рассказы живые, с огромным знанием жизни и пониманием людей, этакий советский Декамерон. Ситуации интересные, неожиданные, но в то же время достоверные.
March 2, 2026
Книга дает возможность посмотреть на реальность глазами коммуниста. Через бытовые истории. И все это с юмором.
Идеи:
странно, что деньги в мире играют такую большую роль, ведь их можно просто украсть, а богачу в некоторых обществах, открыты все двери и часто закон не писан. Преклонение перед деньгами, а не перед трудовыми достижениями, силой духа, красотой личности человека порочно.
Правильное устройство общества, в понимании автора - это когда человек получает блага за свой труд. Право на труд гарантированно государством. Тех, кто не может трудится по старости или болезни, государство содержит. А рентный доход и праздность - это путь к болезни
Идеи:
странно, что деньги в мире играют такую большую роль, ведь их можно просто украсть, а богачу в некоторых обществах, открыты все двери и часто закон не писан. Преклонение перед деньгами, а не перед трудовыми достижениями, силой духа, красотой личности человека порочно.
Правильное устройство общества, в понимании автора - это когда человек получает блага за свой труд. Право на труд гарантированно государством. Тех, кто не может трудится по старости или болезни, государство содержит. А рентный доход и праздность - это путь к болезни
January 24, 2022
В детстве смеялся до слез.
Но конкретно эта книга мне показалось просто скучной поденщиной - как-то вымучены все рассказы, не творчество, а работа по чертежам.
Или я уже вышел из возраста, когда нравились юмористические рассказы Зощенко.
Слушал в прочтении Юрского и это тоже совсем не понравилось - слишком дурашливо читал.
Но конкретно эта книга мне показалось просто скучной поденщиной - как-то вымучены все рассказы, не творчество, а работа по чертежам.
Или я уже вышел из возраста, когда нравились юмористические рассказы Зощенко.
Слушал в прочтении Юрского и это тоже совсем не понравилось - слишком дурашливо читал.
February 3, 2019
Мне очень понравилось, вот мое, ей-богу. Иногда даже казалось, что в нашем с Михаилом Михайловичем слоге даже есть что-то общее (ну, эт я себе льщу, конечно, но все же). Было смешно и жизненно.
July 21, 2024
Как-то довольно скептично я отнесся в начале к этой книге, а со временем втянулся, четвертая часть просто очень хороша, а пятая написана как будто чтобы подстелить соломку.
January 23, 2026
Не может быть!
June 5, 2017
Забавно иногда бывает: открываешь книгу, и узнаешь знакомые сюжеты. Да, с некоторыми рассказами из этой книги я уже был, оказывается, знаком. Правда я не знал, что они пошли из рассказов Зощенко. Я их помнил как истории из фильма «Не может быть». История про женитьбу (правда в фильме её растянули на куда больший хронометраж) и история про любовные отношения в среде советской интеллигенции. Да, это было всего два рассказа из нескольких десятков, но они, запомнились более всего.
Но это, естественно не значит, что все остальные рассказы из этой книги – хуже. Нет, многие даже оказываются забавнее и гораздо смешнее. Просто их так много, что они буквально сливаются во что-то одно, практически не выделяясь из общей массы. А эти два рассказа – оказались такими знакомыми лицами в толпе. Поэтому, я бы не рекомендовал читать эту книгу запоем, за один присест. Хотя, судя по общей структуре произведения, можно было бы посчитать это хорошей идеей. Да, все рассказы здесь, словно специально нанизываются на такую нитку. Во многих их из них встречается окончание в стиле: «А вот еще был случай…» который подводит к следующей истории, а потом к следующей, и так далее. Многие из них перекликаются друг с другом. Ну и естественно, деление всей книги на несколько тематических глав.
Самое забавное в этой книге, пожалуй, как раз эти самые главы. Точнее – вступление и окончание. Они - своего рода переосмысление исторических событий с нужной тематикой. Вроде того, какую роль в жизни человечества имели деньги. Или то, какие бывают неудачные случаи. Было забавно почитать. Впрочем, не без недостатков, но об этом ниже. Понятно, что очень уж это звучит политизировано. Типа – вот раньше как было плохо. Сейчас – ну вот так, да, как-то получше. И от Зощенко, как от классика сатиры ожидаешь подвоха, и очень сложно все эти сентенции воспринимать с серьезным видом. Да и вообще, все эти рассказы очень уж похожи на коробку с двойным дном. То ли всерьез нам Зощенко сейчас рассказывает про заслуги советского гражданина, то ли это делается с такой искоркой в глазах и подмигиванием, типа – «ну, вы же понимаете, да?». Поэтому, мне кажется, трактовать все эти истории можно двояко.
Но опять же – читать их легко. Вполне себе неплохо. Но еще раз предупрежу – лучше вовремя остановиться, как только чувствуете, что начинают раздражать какие-то обороты писателя – вот, значит, пора сделать перерыв на какую-нибудь другую книгу. Я, если честно, решил добраться в ней до самого конца, и поэтому, впечатление было подпорчено. Очень уж много здесь у Зощенко поклонов простоте разговорного языка. Повторы одной и той же мысли в разных ипостасях, какие-то вкрапления ненужных конструкций, отвлечения от темы. Да, это делает его язык более живым и понятным для, скажем так «целевой аудитории» фельетонов. Но в виде одной книги это воспринимается тяжеловато. Как будто твой собеседник рассказывает и рассказывает и вроде бы уже надоело слушать, но прерывать как-то не хочется. Особенно остро это воспринимается в тех самых исторических справках. Иногда идущие подряд несколько десятков исторических фактов, особенно в стиле: «ну, а теперь, просто несколько забавных фактов, без комментариев» вызывают даже какой-то иррациональный страх.
Но, как я уже сказал – это моя вина, что я решил сразу прочитать всю эту книгу за один подход. Лучше читать пару-тройку рассказов в день, и восприниматься они будут совсем иначе. Просто потому что, я вижу в этой книге очень много интересных и забавных возможностей. Какой-то цинизм автора, какие-то неожиданные истории и их концовки. Все это стало для меня очень даже неплохим опытом. Тем более, что с Зощенко я уже давно плотно не общался. В детстве еще что-то читал, а вот в более зрелом возрасте – как-то не доводилось. И надо сказать, сейчас эти рассказы воспринимаются совершенно иначе.
Но это, естественно не значит, что все остальные рассказы из этой книги – хуже. Нет, многие даже оказываются забавнее и гораздо смешнее. Просто их так много, что они буквально сливаются во что-то одно, практически не выделяясь из общей массы. А эти два рассказа – оказались такими знакомыми лицами в толпе. Поэтому, я бы не рекомендовал читать эту книгу запоем, за один присест. Хотя, судя по общей структуре произведения, можно было бы посчитать это хорошей идеей. Да, все рассказы здесь, словно специально нанизываются на такую нитку. Во многих их из них встречается окончание в стиле: «А вот еще был случай…» который подводит к следующей истории, а потом к следующей, и так далее. Многие из них перекликаются друг с другом. Ну и естественно, деление всей книги на несколько тематических глав.
Самое забавное в этой книге, пожалуй, как раз эти самые главы. Точнее – вступление и окончание. Они - своего рода переосмысление исторических событий с нужной тематикой. Вроде того, какую роль в жизни человечества имели деньги. Или то, какие бывают неудачные случаи. Было забавно почитать. Впрочем, не без недостатков, но об этом ниже. Понятно, что очень уж это звучит политизировано. Типа – вот раньше как было плохо. Сейчас – ну вот так, да, как-то получше. И от Зощенко, как от классика сатиры ожидаешь подвоха, и очень сложно все эти сентенции воспринимать с серьезным видом. Да и вообще, все эти рассказы очень уж похожи на коробку с двойным дном. То ли всерьез нам Зощенко сейчас рассказывает про заслуги советского гражданина, то ли это делается с такой искоркой в глазах и подмигиванием, типа – «ну, вы же понимаете, да?». Поэтому, мне кажется, трактовать все эти истории можно двояко.
Но опять же – читать их легко. Вполне себе неплохо. Но еще раз предупрежу – лучше вовремя остановиться, как только чувствуете, что начинают раздражать какие-то обороты писателя – вот, значит, пора сделать перерыв на какую-нибудь другую книгу. Я, если честно, решил добраться в ней до самого конца, и поэтому, впечатление было подпорчено. Очень уж много здесь у Зощенко поклонов простоте разговорного языка. Повторы одной и той же мысли в разных ипостасях, какие-то вкрапления ненужных конструкций, отвлечения от темы. Да, это делает его язык более живым и понятным для, скажем так «целевой аудитории» фельетонов. Но в виде одной книги это воспринимается тяжеловато. Как будто твой собеседник рассказывает и рассказывает и вроде бы уже надоело слушать, но прерывать как-то не хочется. Особенно остро это воспринимается в тех самых исторических справках. Иногда идущие подряд несколько десятков исторических фактов, особенно в стиле: «ну, а теперь, просто несколько забавных фактов, без комментариев» вызывают даже какой-то иррациональный страх.
Но, как я уже сказал – это моя вина, что я решил сразу прочитать всю эту книгу за один подход. Лучше читать пару-тройку рассказов в день, и восприниматься они будут совсем иначе. Просто потому что, я вижу в этой книге очень много интересных и забавных возможностей. Какой-то цинизм автора, какие-то неожиданные истории и их концовки. Все это стало для меня очень даже неплохим опытом. Тем более, что с Зощенко я уже давно плотно не общался. В детстве еще что-то читал, а вот в более зрелом возрасте – как-то не доводилось. И надо сказать, сейчас эти рассказы воспринимаются совершенно иначе.
October 4, 2025
تقديم الكتاب:
إلى مكسيم جوركي
عزيزي ألكسي مكسيموفيتش!
منذ عامين، نصحتني في خطابك أن أكتب كتابًا ساخرًا ومضحكًا عن تاريخ الحياة الإنسانية. كتبت لي تحديدًا:
«... في رأيي، يمكنك الآن، بالخرز الملون الذي يمتلئ به قاموسك، أن تُطرِّز شيئًا يشبه «تاريخ حضارة» هزليًّا. أقول لك ذلك بقناعة حقيقية وبجدية...».
يمكنني الآن الاعتراف لك يا ألكسي مكسيموفيتش بأني لم أشعر بالثقة تمامًا حيال موضوعك المقترح هذا. بدا لي حينها أنك تقترح عليَّ كتابة كتاب فكاهي، يشبه غيره من الكتب التي ظهرت في أدبنا، من نوعية: «رحلة الساتيريكونيين في أوروبا»، أو شيء من هذا القبيل.
إلا أنني في أثناء عملي الآن على كتاب قصصي، ورغبة مني في جمع القصص تحت موضوع واحد (الأمر الذي تمكنت منه بمساعدة التاريخ)، صادفت، على نحو مفاجئ، الموضوع ذاته الذي اقترحته عليَّ. حينما تذكرت كلماتك، شرعت في العمل بثقة.
لا أحوز القوة والمهارة اللازمتين للتعامل مع موضوعك بأفضل درجة ممكنة، ولم أكتب تاريخ الحضارة، لكن ربما ما كتبته ليس إلا تاريخًا موجزًا للعلاقات الإنسانية.
اسمح لي يا عزيزي ألكسي مكسيموفيتش، وأنا أكن لك احترامًا عظيمًا، أن أهدي إليك هذا العمل: «الكتاب الأزرق السماوي»، المكتوب بدأب رغم ضعفه، فقد تنبأتَ بكتابتي عن هذا الموضوع بصورة مدهشة، وفي الآن ذاته، فإن معرفتي بأنك ستقرأه جعلتني أنخرط في كتابته بسهولة ومتعة.
المحب لك من القلب
ميخائيل زوشينكو
يناير 1934
لينينجراد
إلى مكسيم جوركي
عزيزي ألكسي مكسيموفيتش!
منذ عامين، نصحتني في خطابك أن أكتب كتابًا ساخرًا ومضحكًا عن تاريخ الحياة الإنسانية. كتبت لي تحديدًا:
«... في رأيي، يمكنك الآن، بالخرز الملون الذي يمتلئ به قاموسك، أن تُطرِّز شيئًا يشبه «تاريخ حضارة» هزليًّا. أقول لك ذلك بقناعة حقيقية وبجدية...».
يمكنني الآن الاعتراف لك يا ألكسي مكسيموفيتش بأني لم أشعر بالثقة تمامًا حيال موضوعك المقترح هذا. بدا لي حينها أنك تقترح عليَّ كتابة كتاب فكاهي، يشبه غيره من الكتب التي ظهرت في أدبنا، من نوعية: «رحلة الساتيريكونيين في أوروبا»، أو شيء من هذا القبيل.
إلا أنني في أثناء عملي الآن على كتاب قصصي، ورغبة مني في جمع القصص تحت موضوع واحد (الأمر الذي تمكنت منه بمساعدة التاريخ)، صادفت، على نحو مفاجئ، الموضوع ذاته الذي اقترحته عليَّ. حينما تذكرت كلماتك، شرعت في العمل بثقة.
لا أحوز القوة والمهارة اللازمتين للتعامل مع موضوعك بأفضل درجة ممكنة، ولم أكتب تاريخ الحضارة، لكن ربما ما كتبته ليس إلا تاريخًا موجزًا للعلاقات الإنسانية.
اسمح لي يا عزيزي ألكسي مكسيموفيتش، وأنا أكن لك احترامًا عظيمًا، أن أهدي إليك هذا العمل: «الكتاب الأزرق السماوي»، المكتوب بدأب رغم ضعفه، فقد تنبأتَ بكتابتي عن هذا الموضوع بصورة مدهشة، وفي الآن ذاته، فإن معرفتي بأنك ستقرأه جعلتني أنخرط في كتابته بسهولة ومتعة.
المحب لك من القلب
ميخائيل زوشينكو
يناير 1934
لينينجراد
June 1, 2014
Как мне нравился, юмористический рассказы, хватит читать пару чтобы не покинуть до коньца))
Displaying 1 - 14 of 14 reviews