Невзи[]рая на заключение, написанное в стилистике пресловутого 1968, труд Слотердайка[ не мог не сыграть и таки] сыграл внушительную (завидную, к примеру, и для Гегеля и для Ницше) роль в создании последних assэистических сотрясаний гаваней патриотических AI (automated intellectuals) зенкой, плоды чего периодически выкладываемы для потребления рядовыми sygmaтами. Отчасти поэтому, рецензия не может стать объёмной - примечания, разделяемые на три категории (голубые, розовые, зелёные и серые), могли сообщить всё необходимое; из них не составит великого труда конструирование полноценного, даром что "своеобразного" реферата, полученного, к примеру, в назидание за пропущенные лекции претенциозной аксиологии имени Драгоманова (не имеющей с названным историческим деятелем ничего вразумляюще-общего). В рамках зии зенка затрагивает лишь малую толику голубых (проще говоря, спорных - способствующих в большей мере полемике, нежели дискуссии, и отражающих вполне ощутимый, обонябельный дискурс).
In ihm erwachen die "Ideologien" zu sich selbst ([В цинізмі] ідеології пробуджуються до самопізнання) - царапнёт, без того неуклонно отслаивающуюся, сетчатку заключение преумножившейся идеологии в кавычки; дескать, подача информации гвинейскими свинками левого крыла фундаментально отличается от подачи её правизною (независимо от убик-свинства) - якобы вследствие восприятия и практического применения того и другого категорически отличимы и выстраиваемые соответственно социополитические структуры, иначе взаимодействуют правоохранение и законодательство, частные лица существенно различаются в методах и средствах решения бытовых и биографических дилемм - однако, Слотердайк, очевидно, "имеет виды" на донесение другого сорта тезиса (не исходя ли из "идей" оказавшегося к месту во фриланс-карьере автора ашрама?). Как концепция, способная пережить автора, последователей и все мыслимые воплощения, идеология едина, всепоглощающа - спорить, при наличии естественного желания дать засилию сторонников каждой отдельной концепции рекреационный "отпор" (сам по себе являющийся следствием идеологической оценки), особого проку нет. Преодоление идеологии оказывается настолько же реалистической инициативой, что и преодоление [понятия] литературы (чего, осторожничая, касаются, например, в качественном сборнике научных эссе 2021 года How Literatures Begin). Пробуждение идеологии к самосознанию, по ск[о]ромному мнению зенки, приводит к формированию [идеологии] идентичности, ретранслирующей уже испытанные насильственные структуры на психотерапевтические и реабилитационные автопортреты их (структурных) жертв.
Ironischer weise ist das Ziel der kritischsten Anstrengung das unbe fangenste Sichgehenlassen ("Іронія в тому, що вкрай критичне зусилля має подібну до вільного й невимушеного відпускання\попущення ціль")..и вне непосредственной связи оригинала: "Усі першопочаткові мотиви виникнення ворожнечі породжені відокремленням життя і смерті" (Alle primären Verfeindungen leiten sich von der Abspaltung des Todes vom Leben her). Руководствуясь, допускаю, одной предвзятостью в отношении ошоизма, зенка обнаруживает, сопоставляя представленные сентенции, несостыковку, характерную для культовых форм миро[пони]мания: если цель критического усилия, при оценке событий и данных, принятии решений и формировании принципов незаменимого, состоит в испытании свободы отпускаемой "ситуации" (в про-живании ситуации, как отпущенной, вышедшей за рамки её пере-живания) - разве смерть, таким образом, не становится тем самым "непринуждённым" отпусканием? Или же последнее предполагает в сущности "приятие" нежеланных следствий и ответвлений на равных с искомыми правах? На примере: не требует (для зенки, если угодно) доказательств 'bellicus\militaris est injustus' ('terroristic' in context); исходя из риторики Высоких-Аки-Сосна-Корабельная-Кабинетов, "переговоры с террористами" не служат одним из принципов Дипломатии-Чьё-Брюшко-Благородное-Едва-Щекочут-Сосны-Корабельные - сиречь, происходит то самое жизни от смерти "отделение", но, следуя логике кофейной чашки, избегается необходимое, с точки зрения перспектив и процветания, делание Критического Усилия, состоявшего бы в приятии терроризма в качестве функционального элемента любого рода суверенитета. Оперируя глоссарием досужих (безоплатных) комментаторов президентских отчётов по ночным (2 июля года 2026) событиям, словосочетание "слуга дьявола" может послужить новым (подцензурным, потому цинико-официальным) политическим девизом на предстоящих (ли) выборах - ибо ведь названным "дьяволом" оказывается включающий пресловутого комментатора "народ".
Die heilsame Fiktion des freien Dialogs aufrechtzuerhalten, ist eine letzte Aufgabe von Philosophie ("Збереження за фікцією цілющого діалогу [відповідної до конкретних феноменів] сили є кінцевим завданням філософії")..и в дополнение, дефрагментированное из выводов: "Оцінка великою філософією життя історично була незмінно серйознішою за оцінювання [оновленною] 'серйозністю життя' - філософії" (Die große Philosophie hat seit jeher das Leben ernster genommen als der "Ernst des Lebens" die Philosophie). Безусловно, величие Софьи Гросс значительно бы теряло в весе, кабы ей привелось взять на себя незавидное обязательство по принятию чего-то вроде "оскорбленной позы" при случайном столкновении с Эрнстом Лебенсом в свободолюбивой очереди за 'всё ещё съедобными' товарами на заднем дворе гипермаркета. В то же время, некоторое (не прям уж "смутное", конечно) беспокойство доставляет постановка Слотердайком letzte Aufgabe (the latter could be translated as "surrender" and "renunciation" also) философии, по умолчанию не обладающей (ссыльным, вероятно) величием; какова [преодолевшая идеологи-ку] формула этой 'функции'? С какой целью серьёзность отношения к жизни намеренно представляется 'иллюзорной' автором, когда она (серьёзность) подразумевает рекреативную 'диалогичность'? Вспоминается послесловие переводчика, посмертного лауреата по вкладу в Евразийскую софию-2025, Александра опять-Владимировича Перцева: "супруга теолога, адвокат по профессии" стала ключевой в акцентуации аудитории, встретившей "Критику цинического" в первый же год издания наиболее дружелюбно; товарищ Перцев, кроме как отличившись высоким качеством перевода не самого буквалистского материала, успевает сослаться во время произнесения тоста и на обязательность в деле самосовершенствования взращивания персонального, внутреннего, не по-средневековому крикливого "морального троечника".
Wo Einsicht herrscht, ist das Kampfsubjekt immer schon vergangen ("За присутності розуміння суб'єкт боротьби\борець припиняє свою існування")..наконец: "Було б цікаво написати історію боротьби між іронією і ідентичністю, талантом і характером" (Man müßte eine Ideologiegeschichte des Kampfs zwischen Ironie und Iden tität, Talent und Charakter schreiben). В завершение можно было бы задать вопрос, по имени позволительно, правда ведь, Петеру: а чем была критика цинизма в 1983 году - проявлением характера или таланта, поиском иронии в происходящем или идентификацией с иронически происходящее толкующим?