Отталкиваясь от концепции, что все мы телесны, и самое главное в жизни - это секс, Уэльбек пишет роман, но данная сентенция звучит, как манипуляция. Его герой Даниэль зарабатывает писательством юмористических скетчей и выступлениями с ними на публике.
"Я в самом деле был язвительным наблюдателем современной действительности; просто мне казалось, что это элементарно, что в современной действительности и наблюдать-то почти нечего, настолько мы все упростили, обкорнали, столько уничтожили барьеров, табу, ложных надежд и несбыточных чаяний; ничего почти и не осталось. В социальном плане были богатые, были бедные, а между ними несколько шатких ступенек — социальная лестница: над восхождением полагалось издеваться; плюс ещё одна возможность, более реальная, — разорение. В плане сексуальном имелись люди, возбуждавшие желание, и люди, не возбуждавшие никаких желаний: простенький механизм, пусть и с некоторыми чуть более сложными вариациями (вр��де гомосексуализма и прочего), который легко сводится к тщеславию и нарциссическим состязаниям, прекрасно описанным французскими моралистами ещё триста лет назад. Конечно, существовали ещё и порядочные люди — те, кто работает, кто занят в эффективном производстве потребительских товаров либо кто несколько комически или, если угодно, патетически (но я-то был в первую очередь комиком) жертвует всем ради детей; те, у кого в молодости не было красоты, позднее — честолюбия и всю жизнь — денег и кто, однако, всей душой, искреннее, чем кто-либо, привержен ценностям красоты, молодости, богатства, честолюбия и сексуальности; так сказать, соль земли. На этих, как ни прискорбно, нельзя было даже построить сюжет. Иногда я вводил кого-нибудь из них в свои скетчи, для разнообразия, для реализма; в действительности же мне это стало надоедать. Что всего хуже, я числился гуманистом — конечно, гуманистом рассерженным, но гуманистом. Чтобы стало понятно, вот одна из шуток, в изобилии украшавших мои спектакли: «Знаешь, как называется сало вокруг вагины?» — «Нет.» — «Женщина». "
Он верно характеризует себя "юмористическое отношение к жизни тем и хорошо, что позволяет безнаказанно вести себя как последняя свинья и в придачу стричь с собственной мерзости весьма недурные купоны".
Его герой мерзостен, он, что называется, моральный урод.
"В день, когда мой сын покончил с собой, я сделал себе яичницу с помидорами. Живая собака лучше мёртвого льва, прав был Екклесиаст. Я никогда не любил этого ребёнка: он был тупой, как его мать, и злой, как отец. Не вижу никакой трагедии в том, что он умер; без таких людей прекрасно можно обойтись."
Это стареющий мужчина, сексист, тяготеющий к юному, эротичному телу с красивым лицом, расист, нарциссист, эгоцентрик и мизантроп. Он ненавидит бедных, а ещё он удивляется, почему его не сравнивают с Бальзаком или Мольером - явная мания величия или, как минимум, необоснованно высокая самооценка. У Даниэля секс - это смысл жизни, центр мироздания. Он возмущен, что в современном мире люди спокойно относятся ко всем возможным извращениям, не хочу их перечислять, но разница в возрасте - это последнее табу, старым быть воспрещается. Он считает что сделал открытие, что счастье принадлежит молодежи, только из-за молодого тела и возможностью наслаждаться сексом.
Перемежая свои рассуждения цитатами от Шопенгауэра, Достоевского, Ницше, автор пытается создать иллюзию философского романа. Но весь роман зиждется на эгоцентризме, сексе и стенаниях, что его член стоит не так, как в молодости или вовсе не стоит, перемежаемая мечтой о бессмертии и вечном сексуальном удовольствии и возможности взять с собой в вечность любимую собаку.
Не знаю, как у других, но и герой книги, и сам роман вызвал у меня чувство гадливости.
Да, я услышу возражения, что это антиутопия, это социальная критика. Нет, нет и нет. Это и есть желаемый мир, это заявляемое среднестатистическое мужское мировоззрение, не ограниченное необходимостью выживания, клонированная 25 раз и все по одному и тому же кругу. Почему? Зачем заставлять читателей читать столько страниц об ощущениях, мыслях мужчины перед, во время и после секса, и все, что касается секса вообще. Автор с несомненным удовольствием описывает все это на сотнях страниц, возвращаясь снова и снова. Но вся манипуляция заключается в том, что нас пытаются убедить, что это критика.
Женщин в романе мало, а те, что есть не носят белья, имеют очень белую кожу и думают только о сексе. В этой книге умной женщиной считается та, которая знает, в какой момент прилюдно положить свою руку на член мужчины. И это тоже не социальная критика, потому что большинство женщин об этом не думает. Это глупое желание мужчин, тоже не всех.
Эвтаназия, старость - вот, что ещё мучает писателя . Франция - чересчур развитая страна, плохо обращающаяся со стариками, считает писатель.
Его первой любовью была Изабель, на которой он женился. Но как только она потолстела, он немедленно с ней развелся.
"Каждый год летом во Франции начинался сезон отпусков, и каждый год в больницах и домах для престарелых множество стариков умирали от отсутствия ухода; но никто уже давно не возмущался, в известном смысле это вошло в обычай, превратилось во вполне естественный способ решить статистическую проблему, снизить процент пожилых людей, неизбежно оказывающий пагубное влияние на экономический баланс страны. Изабель была не такая; пожив рядом с ней, я вновь осознал её моральное превосходство над большинством мужчин и женщин"
Изабель стареет, она ухаживает за своей пожилой, больной мамой, устраивает ее похороны и после этого совершает самоубийство.
Эволюция человечества видится ему по гедонистическому пути.
"Людей чем дальше, тем сильнее станет привлекать жизнь свободная, безответственная, целиком посвящённая неистовой погоне за наслаждениями; им захочется жить так, как живут уже сейчас, среди них kids, а когда бремя лет наконец придавит их, когда они больше не смогут выдерживать накал борьбы, они поставят точку — но прежде примкнут к элохимитской церкви, сдадут на хранение свой генетический код и умрут в надежде бесконечно длить такое же, полное удовольствий существование." Такое клонированное бессмертие, по мнению Уэльбека, уничтожит естественное размножение человеческого рода. По частной собственности, в одном месте он предрекает, что после воскресения все имущество, дарованное элохимитской церкви, будет возвращено, в другом, что необходимости в частной собственности не возникнет.
Детали развития элохимитской секты с Вселенской акцией «Дайте людям секс. Доставьте им удовольствие» и воспоследовавшее решение о Стандартной Генетической Ректификации, которой следовало в обязательном порядке подвергать все возвращаемые к жизни ДНК и которая обозначала окончательный разрыв между неолюдьми и их предками, вызывает отвращение.
Кстати, вот этот момент СГР (Стандартной Генетической Ректификацией) и является отправной точкой, когда утопия превращается в антиутопию, а фактически в обман потребителя, поскольку вместо вечного удовольствия и вечной сексуальности, потребитель получает изменение генов, и приобретает черты растений. Я ещё раз подчеркну, что это не антиутопия. Это утопия, в которой изменили условия договора в одностороннем порядке.
Уэльбек считает, что такая траектория развития неизбежно приведет к появлению человека одинокого. "В сущности, все мы рождаемся одинокими, одинокими живем и одинокими умираем».
"Общество как таковое изжило себя, сыграло свою историческую роль; без него нельзя было обойтись на начальном этапе, когда человек только обрел способность мыслить, но сегодня оно превратилось в бесполезный и громоздкий пережиток. То же самое происходит и с сексуальностью — с тех пор как искусственное оплодотворение вошло в повседневный обиход. "
Вот опять, Уэльбек возвращает мысль на тему сексуальности.
В общем, двадцать пятый клон Даниэля уже совсем не тот.
Судя по всему, ради этой идеи, идеи отчуждения, обособления каждой человеческой особи в ходе эволюции, был написан этот весьма объемистый роман. Лично мне кажется, что в логике этого вывода имеется изъян: секс - не смысл жизни. Без изобилия секса на страницах романа, похоже, не может сам писатель.
Роман мне кажется конъюнктурным. Без особого труда различаются приметы времени, в котором был написан роман, в начале 2000-х, темы романа взяты из заголовков - страх перед СПИДом, от которого тогда ещё умирали, изобретение клонирования.
Подытоживая, я рассматриваю в качестве бреда эту утопию стареющего плейбоевого мужского мира о бессмертии сексуального наслаждения и вечной молодости, тем не менее, судя по тиражам, отвечающего чаяниям читателей. Не кажутся ли Вам мелкими и пошлыми мечты подобных мужчин с унынием воззрящих на проблему старческой эректильной дисфункции, как на движущую силу эволюции человечества, поддерживаемую всей системой социальной организации мира?