Point Counter Point

by Aldous Huxley, Nicholas Mosley (Introduction)

Aldous Huxley's lifelong concern with the dichotomy between passion and reason finds its fullest expression both thematically and formally in his masterpiece Point Counter Point. By presenting a vision of life in which diverse aspects of experience are observed simultaneously, Huxley characterizes the symptoms of "the disease of the modern man" in the manner of a composer--themes and characters are repeated, altered slightly, and played off one another in a tone that is at once critical and sympathetic.

First published in 1928, Huxley's satiric view of intellectual life in the '20s is populated with characters based on such celebrities as D.H. Lawrence, Katherine Mansfield, Nancy Cunard, and John Middleton Murry, as well as Huxley himself.

Genres: Fiction, Classics, Literature, Philosophy, Novels, British Literature, 20th Century

432 pages, Paperback

First published January 1, 1928

About the author

Aldous Leonard Huxley was an English writer and philosopher. His bibliography spans nearly 50 books, including non-fiction works, as well as essays, narratives, and poems.
Born into the prominent Huxley family, he graduated from Balliol College, Oxford, with a degree in English literature. Early in his career, he published short stories and poetry and edited the literary magazine Oxford Poetry, before going on to publish travel writing, satire, and screenplays. He spent the latter part of his life in the United States, living in Los Angeles from 1937 until his death. By the end of his life, Huxley was widely acknowledged as one of the foremost intellectuals of his time. He was nominated for the Nobel Prize in Literature nine times, and was elected Companion of Literature by the Royal Society of Literature in 1962.
Huxley was a pacifist. He grew interested in philosophical mysticism, as well as universalism, addressing these subjects in his works such as The Perennial Philosophy (1945), which illustrates commonalities between Western and Eastern mysticism, and The Doors of Perception (1954), which interprets his own psychedelic experience with mescaline. In his most famous novel Brave New World (1932) and his final novel Island (1962), he presented his visions of dystopia and utopia, respectively.

Reviews

[AiK]

Название отсылает нас к музыкальному термину контрапункт, что означает ведение двух или нескольких самостоятельных музыкальных тем, и роман, действительно, очень полифоничен, несколько линий сюжета сначала переплетаются, потом развиваются самостоятельно, при этом нет главных и второстепенных героев. Хаксли в одной стороны привержен аристократии, с другой стороны, он высмеивает или обнажает порочные стороны ее представителей. Все персонажи довольно отталкивающие, хотя почти у всех них были прототипы, причем из известных людей. Бидлейки, отец и сын, что называется, гулёны, хвалящиеся умением «лишать невинности». Люси Тэнтемаунт из того же теста, только в женском варианте. Мэри и Марк Рэмпионы из всех более-менее приятные люди, во всяком случае, им удалось преодолеть классовые различия. Хильда Тэнтемаунт женила на себе лорда Эдварда, чьим делом жизни была биология, изобразив живейший интерес к этому разделу науки, но, получив статус и деньги, она нашла себе любовника. Филипп Куорлз и его жена Элинор – тоже довольно разобщенная пара. Спэндрелл – странный тип, страдающий от «предательства» матери, внезапно решает убить ненавидимого им Уэбли, привлекая к убийству Иллиджа. В книге довольно много разных мыслей, но большая их часть спорна. Вот, например, мысли о работе: Работа ничуть не почтенней, чем пьянство, и преследует она совершенно ту же цель: она отвлекает человека, заставляет его забыть о самом себе. Работа — это наркотик, и больше ничего. Унизительно, что люди не способны жить трезво, без наркотиков; унизительно, что у них не хватает мужества видеть мир и самих себя такими, каковы они есть. Им приходится опьянять себя работой. Это глупо. Евангелие работы — это евангелие глупости и трусости. Возможно, что работа — это молитва, но это также страусиное прятание головы в песок, это способ поднять вокруг себя такой шум и такую пыль, что человек перестает слышать самого себя и видеть собственную руку перед глазами. Он прячется от самого себя. Неудивительно, что Сэмюэлы Смайлсы и крупные дельцы с энтузиазмом относятся к работе. Она дает им утешительную иллюзию, будто они существуют реально и даже преисполнены значительности. А если бы они перестали работать, они поняли бы, что они, попросту говоря, не существуют. Дырки в воздухе — и больше ничего. И к тому же довольно вонючие дырки. Надо сказать, что смайлсовские души издают по большей части пренеприятный запах. Неудивительно, что они не смеют перестать работать. Они боятся увидеть, что они такое. Это слишком рискованно, и у них не хватает мужества.

Или о жадности:

Жадность к деньгам появляется у людей только оттого, что их убеждают, будто эта жадность естественная и благородна, будто заниматься торговлей и промышленностью есть добродетель, будто убеждать людей покупать то, что им вовсе не нужно, есть проявление христианского милосердия. Инстинкт обладания никогда не был настолько сильным, чтобы заставлять людей гоняться за деньгами с утра до вечера всю жизнь. Воображению и интеллекту приходится все время подстегивать его.
Вообще, мне кажется, Хаксли видит единственной ценностью – интеллект.

[Manekineko]

На этот раз история воспринималась поглубже, много чего я приняла себе в вооружения в общение и обращение с людьми. но все же знание конца испортило все наслаждение чтением((((

[Ирина Дмитриева]

Заставляет задуматься и рассуждать. Хаксли все-таки все темы может охватывать. Нравится. Много умных мыслей. 4-ка - потому что у него есть книги лучше и интереснее.

[Sasha Chewohin]

Избиение птиц, даже в обществе принца Уэльского, решительно не привлекало лорда Эдварда: он не ощущал ничего, кроме разве некоторого отвращения. Он предпочитал сидеть дома и читать, рассеянно, неразборчиво, всего понемногу. Но даже чтение не удовлетворяло его. Главное достоинство этого занятия состоит в том, что оно занимает ум и помогает убивать время. Но какой в этом толк? Убивать время с помощью книги немногим лучше, чем убивать фазанов и время с помощью ружья. Он мог бы предаваться чтению до конца своих дней, но,этим он все равно ничего бы не достиг.

— Это страх как мило с вашей стороны. — Разговорные выражения, которыми Барлеп любил уснащать свою речь, звучали в его устах довольно чудно. «Он употребляет простонародные выражения, — сказал однажды Марк Рэмпион, — как иностранец, прекрасно владеющий английским языком, но все-таки иностранец. Не знаю, приходилось ли вам когда-нибудь слышать, как индус называет кого-нибудь „дельным парнем“? Простонародный язык Барлепа напоминает мне именно это».

— Но есть внутренняя прозорливость, позволяющая проникнуть глубже под поверхность фактов. — «Внутренняя прозорливость» — так Барлеп любил называть своё собственное мнение. — Он осуществлял новую жизнь, он завоёвывал царствие небесное.

Пронзительный лай заставил её покинуть высшие сферы. Она неохотно открыла глаза и оглянулась. Крошечная шелковистая пародия на дальневосточное чудовище, её маленький китайский мопс лаял на кота. Он с истерическим тявканьем носился взад и вперёд по окружности, радиус которой был пропорционален его ужасу перед фыркающим и выгибающим спину котом. Его хвост развевался по ветру, как перо, его глаза готовы были выскочить из чёрной головки.

— Molto artistiche. — Человек в феске решил перейти на итальянский. — Proprio curiose. Cinquanta franchi. — Он посмотрел на безнадёжно пустое лицо Филипа. — Hubsch, — не унимался он. — Sehr geschlechtlich. Zehn Mark. — (Ни один мускул не дрогнул.) — Muy hermosas, muy agraciadas, mucho indecorosas, — снова попробовал он. — Skon bref kort. Liderlig fotografi'bild. Nakna jungfrun. Verkligsmutsig. — Филип — явно не скандинав. Может быть, славянин? — Sprosny obraz, — льстиво сказал человек в феске. Не подействовало. Может быть, португальский поможет? — Photographia deshonesta, — начал он.

[Kate]

Совершенно не ожидала такого романа от автора "Дивного мира". Хотя я знаю, что есть у него ещё вещи и понеожиданнее. И всё же две вещи роднят эти произведения: политическо-социальное предвидение и трагический конец.
В этом романе Хаксли играет с читателями во все возможные игры. Он и перескакивает с одного героя на другого, и заставляет их прочувствовать одинаковые или диаметрально противоположные вещи, и вводит романиста, который пишет этот самый роман. И персонажи поначалу были одними существами, а под конец как будто бы совсем другие. Например, роман начинается с Уолтера и Марджори. Она пописана с такой скрупулёзностью, как будто знаешь её всю жизнь. Неплохая вроде бы девушка. Но позже автор растаптывает всю эту картину и смешивает её с грязью: она тупая и никчёмная. А конец Уолтера вообще непонятен: про него как будто забыли в финале. Зато его сестре досталось прилично. В процессе чтения последних нескольких глав у меня появилось стойкое ощущение что я читаю Кинга. Не по количеству жертв, а по напряжению.
Ещё Хаксли прекрасный психолог. Каждый персонаж уникален и завершён, такое впечатление что автор знает его как самого себя, пристрастия, мотивацию, реакцию на неожиданные вещи. Помимо прочего это хорошо заметно на примере М-Ж. Когда на арене выступают женщины, роман движется, сюжет развивается, что-то происходит. Мужчины же часто собираются в клубе, сидят на месте, но зато их мысль движется как корабль Стар-трека. Я так ни разу и не смогла уловить, как они умудрилялись из каких-то абстрактных предпосылок вывести совершенно чуждые заключения. Так роман и движется: с женщинами вперёд, с мужчинами вглубь, а иногда он останавливается на месте и начинает описывать характер героя.
В целом почему-то напомнило фильм "Реквием по мечте". Тоже красочно и хорошо.

[Slavik Fokin]

Книга непомерной длины, в которой время от времени содержатся интересные мысли, которые хочется забрать на цитаты. Но роман в целом оставляет ужасное впечатление из-за отсутствия сюжета или какой-либо интриги