Tibetan Renaissance: Tantric Buddhism in the Rebirth of Tibetan Culture

by Ronald M. Davidson

How did a society on the edge of collapse and dominated by wandering bands of armed men give way to a vibrant Buddhist culture, led by yogins and scholars? Ronald M. Davidson explores how the translation and spread of esoteric Buddhist texts dramatically shaped Tibetan society and led to its rise as the center of Buddhist culture throughout Asia, replacing India as the perceived source of religious ideology and tradition. During the Tibetan Renaissance (950-1200 C.E.), monks and yogins translated an enormous number of Indian Buddhist texts. They employed the evolving literature and practices of esoteric Buddhism as the basis to reconstruct Tibetan religious, cultural, and political institutions. Many translators achieved the de facto status of feudal lords and while not always loyal to their Buddhist vows, these figures helped solidify political power in the hands of religious authorities and began a process that led to the Dalai Lama's theocracy. Davidson's vivid portraits of the monks, priests, popular preachers, yogins, and aristocratic clans who changed Tibetan society and culture further enhance his perspectives on the tensions and transformations that characterized medieval Tibet.

Genres: Buddhism, Religion, History

596 pages, Paperback

First published August 26, 2005

Reviews

[Max Nemtsov · Rating 5 out of 5]

Фактически продолжение предыдущего труда Дэвидсона, только уже про Тибет и с не такой плотной подачей материала (это не научпоп, конечно, но тибетские реалии нам как-то ближе и знакомее индийских). В немалой степени ценна она еще и потому, что главные герои в ней - переводчики (и их приключения, которые таковы, что а) остается только завидовать, потому что наша жизнь несопоставимо скучнее, и б) не очень понятно, когда они переводить-то успевали, со всеми этими битвами молниями и прочей погодой друг с другом, как в хонконгских сказках). Но в любом случае, такие названия глав, как "Translators as the New Aristocracy", душу несомненно греют. А "Переводчик как Прометей" - и подавно.

Понятия о технике перевода у средневековых тибетских коллег (у тех, кто, конечно выживали, спустившись с высот, в Индии с ее гнилым для них климатом) располагаются в диапазоне от "пословного" (от чего тексты - любые - могли лишаться вообще какого бы то ни было смысла) до т.н. "серых" текстов, когда непонятно, откуда что вообще там взялось, и существовал ли когда- либо вообще индийский оригинал. Некоторые деятели  садились попами на того или иного автора (вернее покупали эксклюзивные права на них - их молчание за золото) и больше никого из коллег к ним не подпускали. Ну и за чистоту передачи линии бились они просто насмерть, конечно, ибо владели магической силой слова и могли заставлять целые деревни неприятеля хоркать кровью (буквально) и сминать доспехи и оружие противника (т.е. сторонника другой переводческой школы, поставившего под сомнение твои достижения) в комок. Некоторые властью своей потом злоупотребляли - заводили, например, себе гаремы. Говорю же, интересная жизнь у переводчиков была.

Но вообще эта и предыдущая книжки - натурально учебники к трехтомной антологии джатак для внеклассного чтения. Этот мир обретает глубину и стереоэффект. И несколько утешает читать о тотальном распаде и деградации азиатских империй в 9 веке (чуть ли не одновременном) на фоне вполне ванильного отката западной цивилизации к дикости и средневековью в 21м.

Несмотря на ее относительную (в сравнении с предыдущей книгой) легкость, отдыха после себя она требует.

[Jessica Zu · Rating 5 out of 5]

Another masterpiece. I will have him sign his books for me!

[Brian · Rating 4 out of 5]

Building upon his previous work tracing the development of tantric forms of Buddhism to the fragmented sociopolitical context of early medieval India, in this book Davidson argues that those same esoteric ideologies were indispensable to the reconstruction of Tibetan society after the collapse of its empire in the ninth century. Adopted into the hereditary aristocratic clans who came to rule the region as it emerged from this anarchic interlude, the mystique of tantric Buddhist ritual and erudition served to impart religious legitimacy to the political power they exercised. In turn, the autonomous charismatic personas of the tantric masters were domesticated within a controllable monastic structure, which provided an institutional basis both for medieval Tibet's segmentary political structure, and for Buddhism's survival after its effective dissolution in India by the fourteenth century.

While it seems to me that the functional link between esoteric Buddhism and Tibet's political recrystalization remains somewhat questionable based upon the evidence Davidson adduces, it is nonetheless apparent that in their conjunction was the vehicle which preserved and propagated the cultural heritage of Imperial Tibet as well as that of Buddhist India.