Поздний Бродский напоминает мне позднего Баха. Почти все популярные вещи Бах написал до своего тридцатилетия. И пошел карабкаться дальше вверх, оказался одним из тех немногих человеческих гениев, кто достиг той вершины, после которой или катиться под уклон, или застыть в ожидании того, как новое поколение пойдет взбираться на новую, совсем другую вершину.
И Бродский и Бах в конце жизни - это шедевральное совершенство формы, ее полное и окончательное завершение.
И содержание как бы уже становится лишним.
Но лично мне этого содержания как раз и не хватает.