Почему-то я не вижу отчёта по этой книге на Goodreads — что странно, потому что остальные книги серии я читал ещё в 2019 году и тогда буквально проглотил их одну за другой. И вот, спустя шесть лет, я снова возвращаюсь к циклу — перечитываю — и с удивлением понимаю, что получаю от этого чтения не меньшее, а, возможно, даже большее удовольствие.
Меня самого до конца не покидает вопрос: что именно заставляет меня с таким остервенением читать все книги этой серии? Ведь если разложить их по формальным признакам — это военная фантастика, альтернативная история, «попаданческий» сюжет, казалось бы, жанр давно разобранный и даже заезженный.
И всё же работает.
Думаю, главное — структура повествования. Она, на мой взгляд, напрямую продолжает традицию, заданную Владимир Богомолов в его романе В августе сорок четвёртого — моей любимой книге о войне. Богомолова я перечитывал лет десять подряд, почти ежегодно, пока однажды не наткнулся на Конторовича.
Я ни в коем случае не сравниваю этих авторов напрямую — масштабы, задачи и литературный вес у них разные. Но мне чрезвычайно близка сама «ткань повествования»: в центре истории — не фронт в широком смысле, не марш дивизий и не стратегия Ставки, а диверсионная группа, действующая во вражеском тылу. Камерность, напряжение, концентрация на деталях, на логике решений, на ответственности каждого шага.
У Конторовича это, разумеется, военная фантастика. Сначала перемещается сознание, а к четвёртой книге цикла — уже и тело героя оказывается перенесено из наших дней в 1941 год, в самое начало войны. И здесь начинается, пожалуй, самое интересное.
Главный герой — Котов, человек, прошедший Афганистан, Чечню, все горячие точки новой России. Он не супергерой и не абстрактный «солдат удачи», а профессионал, у которого знания, навыки и физическая подготовка — результат реального, современного военного опыта. И именно этот опыт он применяет в борьбе с фашистами — не декларативно, а методично, хладнокровно, иногда даже жестоко.
И вот здесь Конторович, на мой взгляд, попадает в точку: его книги читаются не как фантазия «а что если», а как мысленный эксперимент. Что было бы, если бы человек с сегодняшним пониманием войны, диверсий, психологии боя оказался в 1941 году? Где пролегает граница между знанием будущего и моральной ответственностью за настоящее? Можно ли «сыграть в историю», не разрушив её окончательно?
Возможно, именно это и держит: ощущение плотности и внутренней логики происходящего. Эти книги не про героические лозунги и не про пафос. Они — про работу. Про войну как тяжёлый, грязный, смертельно опасный труд, где нет места красивым словам, но есть место выбору и последствиям.
И, пожалуй, в этом — главное удовольствие от чтения цикла Конторовича. Он не подменяет историю, а встраивается в неё, создавая альтернативную линию, которая парадоксальным образом заставляет ещё острее почувствовать реальность самой войны.