What do you think?
Rate this book
Списанные
Неприятности бывают у каждого. Но как быть, если из досадных случайностей они перерастают в стройную и неумолимую систему, преодолеть которую не представляется возможным? Если неприятности преследуют тебя повсюду – в работе, в общении, в быту? Ты – списанный?! Списанный из жизни, как негодный товар со склада…
350 pages
First published January 1, 2008
2 people are currently reading
26 people want to read
About the author
Dmitry Bykov
122 books152 followersDmitry Bykov (Russian: Дмитрий Быков) is a Russian writer, poet, literary critic and journalist. He is also known as biographer of Boris Pasternak, Bulat Okudzhava and Maxim Gorky.
Ratings & Reviews
Friends & Following
Create a free account to discover what your friends think of this book!
Community Reviews
Displaying 1 - 5 of 5 reviews
March 26, 2021
The list as a plot-forming detail seems convenient for showing different types of public cross-section of a particular time. In general, people do not change, but every time and place corresponds to recognizable, if somewhat caricatured types: the gangster-bootlegger is a sign of America during prohibition; the bourgeois-rentier is Proustian France, and the new Russian in a crimson jacket is Russia of the nineties. It is no accident that the" Decommissioned "has an additional subtitle" Zero", the local characters are closely related to that decade.
В списках ̶н̶е̶ значился
Быть живым в некотором роде и значит быть в списках.
Ну конечно, обнаружить себя однажды внесенным в некий список не так страшно, как проснуться в своей постели и понять, что стал жуком. И совсем не то, что узнать о подтверждении у себя смертельно опасного диагноза. И не то, что быть арестованным по абсурдному обвинению. Список не лишает тебя человеческого облика, здоровья или свободы, но вносит в твою жизнь изрядную путаницу и серьезный дискомфорт.
Что за список? Да в том-то и дело, что непонятно, и никто толком не может тебе этого объяснить, но властные органы и силовые структуры на всякий случай ставят против твоей фамилии галочку, призывающую сотрудников быть в отношении тебя бдительнее. А бюрократы из числа непосредственного начальства предпочтут уволить по сокращению - кто тебя знает, Свиридов, что ты за птица, может шпион и вредитель? ТАМ почем зря в списки не вносят.
И начинается новая жизнь, которую вряд ли назовешь веселой и интересной. Кто-то из прежнего окружения шарахается от тебя, как от зачумленного, кто-то сочувствует, но на всякий случай сторонится, кто-то откровенно злорадствует. Постой, а может этот список не расстрельный, а наградной? Льготная очередь на получение жизненных благ? Ведь есть же лонги и шорты у разного рода премий? Непохоже, да и сам ты предпочел бы никуда не номинироваться: минуй нас, пуще всех печалей, и барский гнев, и барская любовь.
Небесталанного сценариста Сергея Свиридова, внесли, однако, не озаботившись поинтересоваться собственным его по этому поводу мнением и теперь нужно как-то приспосабливаться к новому статусу: пытаться задействовать связи, чтобы покинуть список, одновременно с поиском товарищей по несчастью и налаживанием связей внутри сообщества, членом которого неожиданно и неприятно оказался.
Список в качестве сюжетообразующей детали кажется удобен для показа разных типажей общественного среза конкретного времени. В целом люди не меняются, но всякому времени-месту соответствуют узнаваемые, хотя несколько окарикатуренные типы: гангстер-бутлегер примета Америки времен сухого закона; буржуа-рантье - прустовской Франции, а новый русский в малиновом пиджаке - России девяностых. У "Списанных" не случайно дополнительный подзаголовок "Нулевые", здешние персонажи тесно связаны с тем десятилетием.
Лучше и ярче всего представители творческой интеллигенции: режиссер поденщик валяющий благонамеренную патриотическую муть но убежденный, что его тошнотворная продукция содействует прогрессу человечества; другой, который гонит откровенную штамповку, даже и себя не обманывая относительно ее значимости; третий, по-настоящему талантливый, но старательно прибивающий дар ежедневными строго отмеренными дозами алкоголя - надобно рассчитать так, чтобы не погасить совсем,но и не выделяться - пусть не горит, тлеет.
Представители социально чуждой автору страты бледнее и схематичнее, впрочем, Быков обладает счастливым талантом несколькими штрихами создавать удивительно живой образ (хотя бы только на тот промежуток времени, когда ты на него смотришь, но не так ли и в жизни: вещи и люди существуют лишь оказываясь в фокусе моего внимания - солипзизм в чистом виде).
Я не ждала от "Списанных" откровений, взялась отчасти как за антидот от читаной накануне книги, главным же образом потому, что очень жду третьего после "Икса" и "Июня" романа И-Трилогии - "Истребителя", релиз которого обещают в апреле. Но, таки да, Быков прекрасен. Не полемическим задором и не глобальными выводами, но умением со снайперской четкостью остановить мгновенье, в котором красота мира обрушивается на тебя почти невыносимым водопадом ощущений.
Роскошным языком, который хочется пить чайными стаканами. Замечательно смешными, хотя порой довольно злыми эпизодами взаимодействия с братьями по разуму и, вот кстати - речевыми характеристиками. С речевой окрашенностью у Быкова всегда превосходно, и в философских беседах не возникает ощущения, что автор говорит с автором же, но короткие реплики представителей класса-гегемона почти всегда именины сердца.
Болезненно точным описанием обсессивно-компульсивного синдрома, которому многие подвержены, но немногие себе в том признаются. Нежным преданным рыцарственным служением даме своего сердца. Дмитрий Львович говорил в одной из лекций, что любимая его женщина Ариадна (Аля) Эфрон. Он создал для нее мир во второй части "Июня" и здешняя Аля - это ведь тоже она. Вы ж понимаете, что герой "Списанных" не эгоистичный нарцисс Свиридов, а она, Аля проходящая по краешку этой истории.
В списках ̶н̶е̶ значился
Быть живым в некотором роде и значит быть в списках.
Ну конечно, обнаружить себя однажды внесенным в некий список не так страшно, как проснуться в своей постели и понять, что стал жуком. И совсем не то, что узнать о подтверждении у себя смертельно опасного диагноза. И не то, что быть арестованным по абсурдному обвинению. Список не лишает тебя человеческого облика, здоровья или свободы, но вносит в твою жизнь изрядную путаницу и серьезный дискомфорт.
Что за список? Да в том-то и дело, что непонятно, и никто толком не может тебе этого объяснить, но властные органы и силовые структуры на всякий случай ставят против твоей фамилии галочку, призывающую сотрудников быть в отношении тебя бдительнее. А бюрократы из числа непосредственного начальства предпочтут уволить по сокращению - кто тебя знает, Свиридов, что ты за птица, может шпион и вредитель? ТАМ почем зря в списки не вносят.
И начинается новая жизнь, которую вряд ли назовешь веселой и интересной. Кто-то из прежнего окружения шарахается от тебя, как от зачумленного, кто-то сочувствует, но на всякий случай сторонится, кто-то откровенно злорадствует. Постой, а может этот список не расстрельный, а наградной? Льготная очередь на получение жизненных благ? Ведь есть же лонги и шорты у разного рода премий? Непохоже, да и сам ты предпочел бы никуда не номинироваться: минуй нас, пуще всех печалей, и барский гнев, и барская любовь.
Небесталанного сценариста Сергея Свиридова, внесли, однако, не озаботившись поинтересоваться собственным его по этому поводу мнением и теперь нужно как-то приспосабливаться к новому статусу: пытаться задействовать связи, чтобы покинуть список, одновременно с поиском товарищей по несчастью и налаживанием связей внутри сообщества, членом которого неожиданно и неприятно оказался.
Список в качестве сюжетообразующей детали кажется удобен для показа разных типажей общественного среза конкретного времени. В целом люди не меняются, но всякому времени-месту соответствуют узнаваемые, хотя несколько окарикатуренные типы: гангстер-бутлегер примета Америки времен сухого закона; буржуа-рантье - прустовской Франции, а новый русский в малиновом пиджаке - России девяностых. У "Списанных" не случайно дополнительный подзаголовок "Нулевые", здешние персонажи тесно связаны с тем десятилетием.
Лучше и ярче всего представители творческой интеллигенции: режиссер поденщик валяющий благонамеренную патриотическую муть но убежденный, что его тошнотворная продукция содействует прогрессу человечества; другой, который гонит откровенную штамповку, даже и себя не обманывая относительно ее значимости; третий, по-настоящему талантливый, но старательно прибивающий дар ежедневными строго отмеренными дозами алкоголя - надобно рассчитать так, чтобы не погасить совсем,но и не выделяться - пусть не горит, тлеет.
Представители социально чуждой автору страты бледнее и схематичнее, впрочем, Быков обладает счастливым талантом несколькими штрихами создавать удивительно живой образ (хотя бы только на тот промежуток времени, когда ты на него смотришь, но не так ли и в жизни: вещи и люди существуют лишь оказываясь в фокусе моего внимания - солипзизм в чистом виде).
Я не ждала от "Списанных" откровений, взялась отчасти как за антидот от читаной накануне книги, главным же образом потому, что очень жду третьего после "Икса" и "Июня" романа И-Трилогии - "Истребителя", релиз которого обещают в апреле. Но, таки да, Быков прекрасен. Не полемическим задором и не глобальными выводами, но умением со снайперской четкостью остановить мгновенье, в котором красота мира обрушивается на тебя почти невыносимым водопадом ощущений.
Роскошным языком, который хочется пить чайными стаканами. Замечательно смешными, хотя порой довольно злыми эпизодами взаимодействия с братьями по разуму и, вот кстати - речевыми характеристиками. С речевой окрашенностью у Быкова всегда превосходно, и в философских беседах не возникает ощущения, что автор говорит с автором же, но короткие реплики представителей класса-гегемона почти всегда именины сердца.
Болезненно точным описанием обсессивно-компульсивного синдрома, которому многие подвержены, но немногие себе в том признаются. Нежным преданным рыцарственным служением даме своего сердца. Дмитрий Львович говорил в одной из лекций, что любимая его женщина Ариадна (Аля) Эфрон. Он создал для нее мир во второй части "Июня" и здешняя Аля - это ведь тоже она. Вы ж понимаете, что герой "Списанных" не эгоистичный нарцисс Свиридов, а она, Аля проходящая по краешку этой истории.
November 6, 2016
Странное впечатление от книги... Очень интересная идея - провести своего рода социально-психологически-философско-литературный эксперимент - ответить на вопрос: "Что происходит с человеком под влиянием стигматизации/самостигматизации?".
С философской точки зрения - мы все в списках, нравится нам это или нет :). Но что будет делать человек, вдруг однажды осознавший, что он в неком Списке, смысл которого ему не понятен? Быков попытался написать "роман поиска идентичности", очередное странствие землемера К. сквозь лабиринт к недоступной твердыне :)). Лабиринт, разумеется, остренько-сатирически-современный - "немытая Россия" глазами либерала.
Идея-то неплоха, но вот её реализация :((. Местами Быков остроумен, очень местами даже умен (на уровне отдельных афористичных фраз). Но, такое впечатление, что автор не знает, что делать с сюжетом. Который постоянно вязнет, буксует, топчется на месте. Затянуто и растянуто :(.
И ещё: типичный и узнаваемый быковский Главный Герой - современный даже не "маленький человек", а микро-человечек. С большими амбициями, с распухшим Эго, но мелко-циничный и постоянно наступающей ножкой в то самое :(. И автор не то что бы его (своего ГГ) ненавидит... Такое впечатление, что он его радостно препарирует (примерно так, как ребёнок-живодер азартно обрывает бабочке крылья). В итоге общая эмоция книги - гнусность... Некого любить, некем восхищаться.
Финал предсказуем: ГГ сам себя вычеркнул из Списка и послал всех куда подальше. О да, либерастически-эгоистический идеал победил! Но, к сожалению (к счастью!), свобода послать всех на ещё не делает человека человеком. И на самом деле не исключает из списков :)))
...пожалуй, социофобам с ЧСВ текст понравится)))...
С философской точки зрения - мы все в списках, нравится нам это или нет :). Но что будет делать человек, вдруг однажды осознавший, что он в неком Списке, смысл которого ему не понятен? Быков попытался написать "роман поиска идентичности", очередное странствие землемера К. сквозь лабиринт к недоступной твердыне :)). Лабиринт, разумеется, остренько-сатирически-современный - "немытая Россия" глазами либерала.
Идея-то неплоха, но вот её реализация :((. Местами Быков остроумен, очень местами даже умен (на уровне отдельных афористичных фраз). Но, такое впечатление, что автор не знает, что делать с сюжетом. Который постоянно вязнет, буксует, топчется на месте. Затянуто и растянуто :(.
И ещё: типичный и узнаваемый быковский Главный Герой - современный даже не "маленький человек", а микро-человечек. С большими амбициями, с распухшим Эго, но мелко-циничный и постоянно наступающей ножкой в то самое :(. И автор не то что бы его (своего ГГ) ненавидит... Такое впечатление, что он его радостно препарирует (примерно так, как ребёнок-живодер азартно обрывает бабочке крылья). В итоге общая эмоция книги - гнусность... Некого любить, некем восхищаться.
Финал предсказуем: ГГ сам себя вычеркнул из Списка и послал всех куда подальше. О да, либерастически-эгоистический идеал победил! Но, к сожалению (к счастью!), свобода послать всех на ещё не делает человека человеком. И на самом деле не исключает из списков :)))
...пожалуй, социофобам с ЧСВ текст понравится)))...
April 21, 2011
I can't understand all in this book, sometimes it was difficult for me. But I understand that only person can determine how to live in this world. There are a lot of people who need to belong to any group, because there they will have a model of life. "The group" determine the model of your behavior. And only strong people can live without by themself.
The main hero could live without "the group".
The main hero could live without "the group".
July 21, 2009
(2.5 stars) I enjoyed some parts of Списанные, and it was easy enough to get through, but the book left me feeling indifferent. I think that's largely because sometimes I wasn't sure if I was reading Bykov the essayist or Bykov the novelist.
September 11, 2012
Этакий "Процесс" Кафки - но про нулевые годы и в России. Заканчивается относительно хорошо :-)
Displaying 1 - 5 of 5 reviews